Что касается Энтони, то этот молодой бизнесмен по прошествии нескольких дней стал испытывать нешуточную тревогу по поводу того, что расследование закончилось или вот-вот закончится и ему придется возвращаться в Лондон. Впрочем, ехать в ближайшее время в Лондон пришлось бы в любом случае, поскольку ему предоставили трехнедельный отпуск, и две из них уже миновали. Кстати сказать, Энтони, хоть и старался всячески это скрыть, был искренне восхищен тем, как Роджер провел это расследование, победив, по его мнению, в негласном соревновании такого известного детектива, как инспектор Морсби. Впрочем, Энтони об этом никому не говорил и сожалел только о том, что если расследование все-таки продолжится, то ему не удастся присутствовать на его завершающей стадии, когда все ниточки будут распутаны, а узелки развязаны.
К счастью, все случилось иначе. Преподобный Сэмюель умер во вторник, в пятницу инспектор уехал в Сэндси и вернулся в воскресенье вечером, а в следующий вторник, ровно через две недели после его приезда в Ладмут, Роджер сидел после ужина в гостиной с инспектором, так как последний неожиданно сменил гнев на милость и держал себя не столь официально, как прежде.
Это произошло следующим образом.
– Я все время задаюсь вопросом, – сказал Роджер. – Когда мы наконец получим известие от сэра Генри об истинной причине смерти преподобного?
К его большому удивлению, инспектор ответил:
– О, я получил от него известие вчера утром.
Возможно, после этого Морсби согласился бы откусить себе язык, но так или иначе, фраза была произнесена.
– Получили?! – взревел Роджер. – Боже, инспектор, какой же вы все-таки скрытный субъект!
Инспектор допил пиво, плескавшееся на дне его кружки.
– Вероятно, недостаточно скрытный, за что сейчас и расплачиваюсь, – заметил он театрально-зловещим тоном.
– Но я же извинился перед вами за свой промах, – с большим чувством произнес Роджер. – И как извинился! Можно сказать, ползал перед вами на коленях. А потом подробно объяснил, как меня угораздило дать маху. И поверьте, больше подобной ошибки не допущу… Инспектор, после всех этих реверансов с моей стороны вы, надеюсь, скажете мне, что сообщил сэр Генри, не так ли?
Морсби, придя к невеселому заключению, что даже очень большие кружки имеют обыкновение пустеть, поставил свою на стол.
– Нет, мистер Шерингэм, – ответил он с несвойственной ему суровостью, – я вам этого не скажу.
– Нет, скажете! – взвыл Роджер. – Вы же обещали! Неужели не помните? Тогда напрягите память. И скажите наконец. Очень вас прошу.
– Не скажу, – произнес инспектор с немыслимой для него прежде твердостью, после чего мужчины некоторое время гипнотизировали друг друга взглядом.
– Может, выпьете еще одну кружечку пива? – неожиданно предложил Роджер с надеждой в голосе.
– Вы что, пытаетесь меня подкупить? – сухо осведомился инспектор.
– Конечно, – с достоинством ответил Роджер. – Но не деньги же вам предлагать, не так ли? Остается пиво.
– Раз так, большое спасибо, сэр, – сказал инспектор. – Честно говоря, в такой вечер я бы не отказался от дополнительной пинты.
Роджер обернулся у дверях.
– А как насчет кварты? – спросил он. – В такой душный вечер и галлон оказался бы не лишним. Не желаете? Ну, как угодно. Боюсь, вы все-таки не спортсмен. – Он открыл дверь, громко отдал распоряжение хозяину и вернулся на свое место.
– Честно говоря, сэр, – продолжил инспектор, – я не имею права рассказывать вам о рапорте сэра Генри. Так что вам придется дождаться заседания жюри. Как и всем остальным.
– А когда оно состоится?
– Перенесено на конец недели, если не помните.
– Боже! – простонал Роджер. – До конца недели я не дотерплю.
– Ничего не поделаешь, придется, – заметил инспектор с лицемерным сочувствием.
Распахнулась дверь, влетел хозяин, поставил на стол две пинты светлого и, тяжело дыша, удалился.
Роджер поднял кружку.
– Желаю вам оконфузиться на слушаниях, – с мрачным видом произнес он.
– А я вам – удачи, сэр, – вежливо ответил инспектор.
Оба практически одновременно посмотрели друг на друга поверх кружек. Потом разом поставили их на стол и рассмеялись.
– А ведь вы с самого начала собирались сообщить мне о результатах экспертизы, не так ли? – уверенно заявил Роджер.
– Я не обязан этого делать, мистер Шерингэм. И вы об этом отлично знаете, – проворчал инспектор. – С другой стороны, я не должен забывать, что именно вы вывели меня на этого человека, не так ли?
– Не должны, – с энтузиазмом согласился Роджер.
– Самое главное, эта информации не предназначена для публикации. Более того, об этом не должна узнать ни одна живая душа. Лишь при этом условии я смогу сообщить вам кое-что важное.
– Даже Энтони нельзя сказать?
– Да, даже мистеру Уолтону.
– Все равно согласен, – с улыбкой произнес Роджер. – Ну а теперь выкладывайте. Какой яд использовался?
– Аконитин.
Роджер присвистнул:
– Боже! Аконитин, говорите? Что ж, это по крайней мере объясняет быструю смерть Медоуза. Но насколько я знаю, яд это редкий, труднодоступный, и в аптеке его уж точно не купишь. По причине чего остается открытым вопрос: где преподобный смог им разжиться?
