Спустя три года он оказался на другой панихиде — посвященной памяти его деда. Это был уже не зал с портретом, а церковь со множеством икон, мерцанием лампад и горящими свечами. От кадильного дыма воздух был густым, теплым, ароматным. В церкви Алеша оказался впервые. Как зачарованный, он еще долго после панихиды ходил и рассматривал старинные иконы.
О Церкви он не знал ничего, потому что книги о вере были в то время под запретом. Но потом он прочитал «Мастера и Маргариту» из библиотеки матери. Там рассказывалось о суде над Иешуа Га-Ноцри и его распятии на кресте. После этого он решил, что надо непременно раздобыть Евангелие: он хотел узнать, как все происходило на самом деле.
Достать Евангелие оказалось очень непросто. У Дома книги на Новом Арбате из-под полы продавали то, что невозможно купить в магазинах. Он стал наведываться в Дом книги. Чуть в стороне от входа обычно стояло несколько мужчин с сумками через плечо. Если появлялся покупатель, сначала о чем-то тихо договаривались, потом отходили за угол, и там уже совершалась сделка.
Подходя то к одному, то к другому, Алеша спрашивал, нет ли Евангелия. Ответ был всегда отрицательным. Некоторые, испуганно взглянув на него, уходили. Делали вид, что стояли здесь просто так. Алеша скоро понял, что незнакомому школьнику никто из них ничего не продаст — даже не покажет.
Пришлось искать того, кто может помочь. После нескольких неудачных попыток такой человек нашелся: Алеша выследил его, когда он, купив какую-то книгу, вышел из-за угла. У незнакомца с длинными нечесаными волосами нервно бегали глаза. Стать посредником он согласился не сразу — сначала долго присматривался к мальчику.
В сумке одного из продавцов оказался Новый Завет в сереньком мягком переплете, без названия на обложке. Книга была такой маленькой, что умещалась на ладони. Шрифт ее был неправдоподобно мелким, так что даже Алеша с его прекрасным зрением поначалу с трудом разбирал слова. Но выбора не было, да и стоила книга недорого.
И вот, наконец, Новый Завет у Алеши в левом нагрудном кармане. Он мчится домой, не замечая ничего вокруг себя, и только чувствует, как книга жжет ему сердце. В какой-то момент ему даже пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Холодный весенний воздух врывался в легкие, пронизывая все тело, но вокруг сердца было так тепло, что Алеше, легко одетому, стало жарко. Он распахнул куртку и жадно глотал воздух, пока не почувствовал в себе силы двигаться дальше.
Дома он сразу же бросился читать. И с первых страниц понял, что делать это быстро нельзя. Книга требовала неспешного, вдумчивого чтения. Как-то само собой получилось, что он начал читать ее вслух. Так это потом и вошло у него в привычку — читать Евангелие только вслух, даже наедине с собой.
В Евангелии от Матфея Алеша остановился на словах: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую».
Он долго думал над этими словами. До сих пор его учили совсем иному. Отец говорил ему:
— Запомни, Алеша, ты должен всегда уметь постоять за себя.
И в школе он часто слышал то же самое: постоять за себя, настоять на своем, не проявлять слабость. А тут полная противоположность: всем уступать, никому не сопротивляться?
Чем дальше он читал, тем больше возникало таких вопросов. Он чувствовал необъяснимую притягательность Иисуса, и сердце его всякий раз загоралось, когда он читал или вспоминал о Нем. Но некоторые Его советы казались невыполнимыми. Алеша стал думать о том, чтобы ближе познакомиться с церковью: может быть, там что-нибудь объяснят.
Втайне от всех он начал ходить в храм. Поначалу вообще ничего не понимал, потом стал какие-то слова распознавать. Однажды за утренней службой он с радостью узнал слова, которые только что читал в Евангелии: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».
Ранней весной Алеша объявил матери, что хочет креститься. Поначалу она была против, но сын настаивал. Несколько недель он пытался уговорить ее, а она все откладывала, боясь лишиться работы. В конце весны Алеша решительно сказал, что, если до Пасхи его не крестят, он перестанет ходить в школу.
Матери пришлось смириться, но она не хотела, чтобы это происходило в церкви: там, как ей кто-то сказал, записывали имена всех крестившихся, а потом сообщали властям. Через одного дальнего родственника договорились о крещении на дому. Долго ехали в какую-то подмосковную деревню — сначала на метро, потом на электричке и на автобусе. Дорога заняла почти три часа.
Приехали заблаговременно, но еще долго пришлось ждать священника. Он пришел, седой, как лунь, с волосами, завязанными сзади узелком. Говорил с сильным пришепетыванием: зубов почти не осталось. Но глаза излучали свет. Таких людей Алеша никогда прежде не видел: он был похож на героя сказки. Стал разговаривать с матерью и сыном, удивился, что креститься будет только сын. В конце концов решила креститься и она.
