– Но Мэтселл не отстранял меня от расследования, хоть и не в восторге от того, как оно продвигается.
– Просто он не знает того, что известно мне.
Я ждал продолжения. Сердито молчал и был раздражен до крайности.
– Ладно. Вот тебе набросок в общих чертах; надеюсь, он поможет стереть это придурковатое выражение с твоей физиономии. Хотя вряд ли. – Вал откинулся на спинку дивана, достал сигару из кармана жилета, но прикуривать не стал – просто задумчиво вертел сигару в пальцах, точно карту с тузом. – Знаю многих распустивших хвосты партийцев из законодательного собрания штата. Еще с давних времен. Якшался с некоторыми из них еще глупым сосунком, эдаким юным денди еще до того, как все они погрязли в своих слоганах, баннерах, ленточках и прочем. И вот теперь пообщался с ними, пригласил выпить, позволил своим старым приятелям тоже угостить меня выпивкой. Прошел слушок, будто бы Ратерфорд Гейтс, этот сладкоголосый соловушка, который метит на переизбрание в сенат, имеет все шансы туда пройти. И дело тут не в решающем голосе, и вообще не в цифрах. На переизбрании его соперником будет самый ограниченный из партии вигов банковский барон из… хотя, ладно, – проворчал он, заметив по выражению моих глаз, что я нахожу все это несущественным. – Вижу, тебе начхать. Прекрасно.
– Если это имеет какое-то отношение к следствию по убийству, то совсем даже не начхать.
– Может, придержишь свои соображения при себе, сосунок с рыбьими мозгами?
Он произнес эти слова так резко, что я тут же осекся.
– Ты вешал мне такую же лапшу на уши прошлым летом, когда случились убийства птенчиков, – возразил я и развел руками. – И что с того?
– Как это что? Ты спас партию от публичной порки, обнаружив, что это вовсе не кровожадный ирландский католик и лунатик шастал по городским улицам и нападал на детишек. И я не преминул напомнить им об этом. Лично.
– Но я не могу…
– Только попробуй перебежать им дорогу – они тут же прикончат тебя, да еще и пописают на твою могилу. – Вал резким движением отправил сигару обратно в карман жилетки. – Ты уже много чего натворил. Похитил людей у торговцев рабами, развалил обвинение в суде, подрался и прикончил ирландского выродка полицейского, хотя это и не целиком твоя заслуга, восстановил против себя добрую половину городской полиции… Я сказал партийным боссам, что могу тебя контролировать. Теперь скажи, что я был прав.
Я с отвращением помотал головой.
– Мы нашли Делию и Джонаса. Они прячутся под землей.
К моему удивлению, Вал тут же радостно захлопал в ладоши.
– Ну вот. Хоть какой-то просвет среди туч. Расскажи, хотя бы вкратце.
Было время, когда я и слова не осмеливался вымолвить в присутствии моего сурового окопавшегося в партии братца, но очень хотелось думать, что эти дни позади. Как бы там ни было, но мой рассказ его нисколько не удивил. Ни тот факт, что Малквин следил за Делией и Джонасом, ни даже загадочное предупреждение Шелковой Марш. Ровным счетом ничего.
И тут я страшно разволновался.
– Так они в Канаду намылились?
Я кивнул и допил кофе.
– Уже выехали?
– Нет. Надо договориться с кондукторами и еще с людьми на станциях на всем пути следования, ведь груз-то непростой. Это займет четыре-пять дней.
– И возвращаться, я так понимаю, не собираются?
Я гневно сверкнул глазами.
– Но так безопаснее, неужели не усек? Я пытался вбить в твою тупую маленькую башку, что Гейтс не только обладает огромным влиянием в Олбани, его прочат в женихи дочери губернатора. Так и подталкивают к ней на каждом приеме и суаре с устрицами. – Валентайн взглянул на карманные часы, окинул меня многозначительным взглядом, с щелчком захлопнул крышку.
– Вот лживая хитрая тварь, – возмутился я. – Так значит, это все-таки он ее убил? Свою жену? И поэтому ты…
– Сам еще до конца не понимаю. Просто… возникло ощущение, что тут замешано нечто большее, чем мы думали. И вони не оберешься, как от целого ведра тухлых яиц.
– Большее, чем труп в твоей постели? – всполошился я. – Большее, чем планы Шелковой Марш успокоить нас?
Вал призадумался, потом покачал головой. Точно это он говорил на брызгах, а я понимал только по-китайски. Знакомое выражение – одна бровь насмешливо приподнята, губы плотно сжаты, точно он пытается подавить мучительный вздох. Но таким настороженным и взволнованным я его прежде никогда не видел.
– Послушай, – брат подался вперед, переплел пальцы рук. – Я тут обдумал… ну, то, что прежде мне говорил. О том, что могут означать эти старые шрамы. «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся».
Я едва удержался, чтобы не вздрогнуть всем телом.
– И что?
– Они ведь из Олбани, верно? Семья Райтов? Так вот, я искал их родственников. Людей, которые могли бы помочь им спрятаться. И знаешь, Тим, ни один человек не признался, что знает их. И это мне жуть до чего не понравилось. Каждый цветной по фамилии Райт, которого удалось найти, изо всех сил пытался убедить меня, что никогда и слыхом не слыхивал ни о Делии, ни о Люси. Клялся и божился на чем свет стоит – короче, вешал лапшу на уши.
«Да, это серьезно» – подумал я.
