– Нет, само собой, вы можете быть вполне разумным аболиционистом, и тут спорить не о чем. Умеренным, спокойным, вполне адекватным аболиционистом, человеком с незамутненным сознанием. Преданным не только своим идеалам, но и своим нанимателям. А вы готовы в кровь стереть кожу рук, стоит только нам упомянуть о паре негров, из-за которых все остальные считают вас теперь заклятым врагом. Разве это разумно?
Мне не нужно было чувствовать боль, не нужно было видеть, как они обменялись ироничными взглядами, чтобы понять: хлороформ, два или три пинка в ребра и удар по затылку – все это их грязная работа с целью испортить мне игру. Затеяли свою, которая, в целом, была не столь и ужасна, и опасна, в отличие от моей. И мне не нужно было сжигать за собой все мосты, чтобы понять: эти люди уже оценили мою лояльность.
И все равно я должен был раскрыть дело. И быстро.
– Ладно. Оставлю Гейтса в покое, если вы не станете трогать Райтов, – сделал я попытку.
– Сожалею, но у нас тут не переговоры, мистер Уайлд, – строго заметил Пенсне.
– Почему нет? Вы же ничего при этом не теряете.
– Да, и не намереваемся терять. Гейтс оказался в критическом положении. И эта его цветная любовница, якобы законная жена… Виновен ли он в том, что легализовал свой с ней союз, или нет, мы до сих пор так и не знаем. Я просто содрогаюсь при мысли о том, какой скандал может произойти. Это потрясет сами основы партии. Сразу начнут расползаться слухи, самые разрушительные, приводящие к расколу. Нет, об этом и помыслить страшно.
– Я забуду о Гейтсе. Но какая вам разница, где дальше будут жить Райты – в Канаде или Кентукки? – взмолился я.
– Вам-то какое до этого дело? – спросил Карманные Часы.
– Лояльность важна для всех нас, мистер Уайлд, – заявил Нос со Шрамом. – Для нас она имеет первостепенное значение. Во всяком случае, для меня.
– Для меня тоже, – выдавил я, понизив голос. – Как, впрочем, и простая порядочность.
– Нам нужны заверения в личной преданности, мистер Уайлд, – сказал Пенсне и забарабанил пальцами по столу. – И если они потребуют некой жертвенности с вашей стороны, что ж, тем лучше, тогда мы будем точно знать, можно ли вам доверять. Неужели это так трудно понять?
– Нет, не трудно. Но тогда я обману доверие других лиц.
Карманные Часы покосился на циферблат, бросил многозначительный взгляд на Нос со Шрамом, вздохнул. Пенсне снял с носа стеклышки в тонкой оправе и начал протирать их платком. Затем покосился на своего собеседника, дернул плечом.
– Что ж, ладно, хоть лично мне и очень жаль, – разочарованно пробормотал Нос со Шрамом, адресуясь ко мне. – Терпеть не могу убивать умных людей.
– Порой убивать умников бывает очень занятно, – заметил Пенсне.
– Только пусть это будет один из нас. Макдивитт и Бирдсли уже доказали свою несостоятельность. Непременно напортачат, переломают каждую косточку, что вовсе не обязательно. Утомительно и негуманно. Один из нас должен избавиться от него как можно быстрей.
– Я им займусь, – сказал Карманные Часы, и глазки его блеснули. – А вам лучше присмотреть за сбором пожертвований в Касл Гарден.
– Если я умру, будьте уверены, вам это с рук не сойдет, сильно пожалеете, – выдавил я.
Но они словно не слышали.
– Вы же не думаете, что все эти жалкие угрозы и нравоучения имеют хоть какой-то смысл? – философски заметил Пенсне.
– Ну уж определенно, что нравоучительные истории смысл имеют. Как-то видел, что вы отрубили все десять пальчиков у одного кролика, а ногу второго пропустили через мясорубку. Но оба при этом остались живы. – возразил ему Нос со Шрамом. – Да, ценный опыт, но у той истории был рассказчик. А у этой не будет.
– Просто сброшу этого убогого в реку, и он не будет нас больше беспокоить, – проворчал Карманные Часы. За спиной у меня отворилась дверь. – Времени у нас нет, так что никаких опытов с мясорубками не будет.
Дверь затворилась.
– Нет, точно не будет, – произнес какой-то неестественно спокойный голос.
Я зажмурился.
Появление нового персонажа в этой комнате было, несомненно, шоком. Но не для меня. Лишь потому, что я в глубине души и сердца, даже вопреки своим мыслям и опасениям, всегда оставался оптимистом. И к тому же предполагал, что дальше ухудшаться ситуации просто некуда.
Я ошибался.
Валентайн непринужденной походкой вошел в комнату, придвинул поближе к нам стул, снял шляпу, бросил ее на ковер и уселся с таким видом, точно мы все собрались в кафе и ждали, когда нам подадут кофе. Трость с тяжелым набалдашником он прислонил к колену. Я понял, что означает его присутствие – Джим жив, это он сообщил ему о моем похищении, – и облегченно выдохнул.
Но всем остальным своим существом я взывал о помощи. Чувствовал себя глупо, как лиса, угодившая в ловушку и окаменевшая там от страха. И с трудом подавлял желание выкрикнуть: «Помоги мне», «Забери меня отсюда».
– Капитан, – произнес Нос со Шрамом. Достаточно приветливо, но сдержанно. – При всем моем уважении… но вас никто не вызывал.
