– Это можно назвать как угодно! – бушевал Мандоний. – В случае провала вы убьете его!
– Мы не требуем, чтобы он был вашим кровным родственником, – возразил Мисдес.
– Пусть им будет Биттор, – предложил Андобал. – Будущий зять моего брата. Он помолвлен с его четырнадцатилетней дочерью Верикой.
– Любимой дочерью… – проворчал Мандоний.
– Он доблестный воин, – продолжил царь. – Кроме того, пользуется доверием среди молодежи и хорошо знает греческий.
На том и порешили. Все остались довольны достигнутыми договоренностями – и братья, и Мисдес.
По окончании переговоров по обычаю устроили пир, на который пригласили старейшин племени, знатных воинов и их семьи.
Так как погода позволяла, «праздничный стол» накрыли на улице. Слуги разложили на земле большие куски кожи и выделанные шкуры, расставили по краям низкие деревянные сиденья. Предложенная гостям еда была простой, но в большом количестве: вареная говядина, не нарезанная, а поданная теми большими кусками, которыми варилась в котлах; жареная козлятина; желудевый хлеб; янтарный мед; коровье масло; свежие овощи, дичь на вертелах. Вина было немного, кувшины с ним стояли напротив вождей и Мисдеса. Остальные илергеты пили ячменное пиво, сваренное по старинным рецептам.
Было шумно и весело. Музыканты вовсю дули в свои флейты и трубы. Молодежь водила хороводы, в которые веселая дочь Мандония – Верика вовлекла Мисдеса. Она очаровала его, несмотря на свой юный возраст. Во время пребывания карфагенянина среди илергетов Верика стала его добровольным проводником и показывала ему все, что считала интересным. Она беспрерывно щебетала на греческом, которым владела в совершенстве: три года ей пришлось жить в Эмпориях в качестве заложницы после войны семилетней давности.
Верика была чудо как хороша. Хотя ее красота не созрела полностью, Мисдесу было ясно: она принесет немало горестей окружающим мужчинам. Такой красотой один владеть не должен… Прелестный носик с небольшой горбинкой, пухлые капризные губки, румяные щечки, но главное – глаза, чувственные, чистые, очаровывающие…
В последний день они, непринужденно болтая, медленно брели по дорожке, ведущей в сторону небольшого озера. Мисдес, удачно завершив свою миссию, безмятежно наслаждался спокойным теплым вечером перед завтрашней дорогой и присутствием дочери вождя, такой умной и пригожей.
– Мисдес, – ворковала Верика своим бархатным голоском, – очень жаль, что ты покидаешь нас. Мужчины моего племени такие грубые и невежественные. Я вспоминаю Эмпории: даже у греков не было таких умных, обходительных, и… красивых. – Сделав небольшую, но многозначительную паузу, она томно добавила: – Нет! Очень красивых мужчин!
– Прелестное создание, я боюсь, что нас может услышать твой жених. Тогда я буду очень красивым, но это будет красота мертвого мужчины. – Мисдес засмеялся, показав ровные белые зубы.
Верика остановилась.
– Как ты восхитительно смеешься… Но все же не надо лукавить… Я знаю: ты на самом деле никого не боишься, и уж тем более моего жениха. Отец рассказал мне о твоих подвигах на войне и о том, как ты отменно владеешь мечом.
– А еще, Верика, я хорошо стреляю из лука на полном скаку – меня этому научили нумидийцы, – и разбиваю женские сердца, – шутил Мисдес.
Девушка замерла, вдумываясь в его слова, и внезапно нахмурилась.
– Мое ты уже разбил! – Казалось, еще чуть-чуть, и она расплачется.
Мисдес остановился и нежно погладил Верику по густым великолепным волосам, в которые были вплетены золотистые нити, переливающиеся в последних лучах заходящего солнца.
– Ну что ты, успокойся и снова улыбнись. Я бы мог тебе многое сказать о твоей красоте, о моих чувствах, но не стану – у тебя есть жених; я для тебя слишком стар, и… мое сердце несвободно…
– Тогда расскажи мне о своей жене, – неожиданно попросила Верика.
– Не стоит. Единственное, что скажу: она тоже красива, и мы любим друг друга.
Верика покраснела, и румянец покрыл не только ее щеки. Искорки в глазах девушки сменились на молнии, а капризные губки сжались в тонкую полоску.
– Ну и… пусть! Пусть она любит! – сердито крикнула она, топнув ногой и сжав кулачки. – Я все равно люблю тебя больше!
Широко распахнув глаза, Верика буквально впилась взглядом в его лицо, словно пытаясь запомнить Мисдеса на всю жизнь, потом, повернувшись в сторону селения, быстро побежала, всхлипывая и закрываясь руками.
«Вот и погуляли», – подумал Мисдес. Ему было жаль расставаться с Верикой, но он ничего не мог поделать: она – дочь вождя свободного племени… и они с ней – дети разных, таких непохожих народов. Завтра наступит утро, ему придется покинуть гостеприимных илергетов, может быть – навсегда.
Он остановился, глубоко втянул ноздрями густой вечерний воздух, наслаждаясь ароматом увядающей травы, и медленно пошел в том направлении, куда убежала расстроенная Верика.
