-Так они, как бы это сказать помягче, смотрятся вместе, словно учительница и выпускник! Не для всех ролей этот вариант хорош. Если конечно, ты рассмотришь Нику...?
-У меня есть партнер для Логиновой, – перебил его Вешнивецкий, – на сезон есть, а потом… потом, может и придет время твоей протеже, – словно нехотя, закончил Арсений.
-В смысле? – не скрывая удивления, переспросил Борис,-Какой партнер? Ты в своем уме? Кто летом изволит желание выручать нас? Или ты новичка открыл?
-Кирилл, уже опытом может поделиться даже, нашим это будет полезно,- не скрывая небольшого торжества, улыбнулся Вешнивецкий.
-Какой Кирилл, Сева? – возмутился Дужников,- Не испытывай мое терпение!
-Какой, какой, – пробурчал Арсений себе под нос, – Залецкий, какой же еще!
Борис посмотрел на старого друга, как на человека, только что сказавшего явную несусветную глупость.
-Сеня, - его тон сделался обманчиво мягким, – вот скажи мне? Ты перегрелся? Пора уже знаешь отличать действительность от фантазий, с чего бы это Залецкому, тратить отпуск на работу в нашем театре, да он сюда не кажет нос года два!
-Считай, что показал, – Сеня слегка тронул его за рукав, указывая кивком головы, на вход в зрительный зал, – и согласие дал.
На пороге как раз появились Кирилл с Аней, а за ними с трудом скрывающий раздражение Игнат. Навицкий прекрасно понимал, что оказался в патовой ситуации. Он не сможет, несмотря на личные отношения, не утвердить Залецкого на роль. Это означало бы загубить свое творение, пьеса писалась под Гришку, будь он не ладен и Логинову. Олегу яркий и колоритный персонаж будет мал словно чужая одежда. Проклятье, Игнат ненавидел быть загнанным в угол. Вот что теперь делать? А хуже всего… хуже всего… что этот модный столичный хлыщ, в дорогущем пиджаке, насквозь пропахший брендовыми духами, наглый и самоуверенный … чертовски походил на героя его самой любимой истории. Может быть, тот Кирилл, который уехал два года назад и не подошел бы… а этот… Навицкий не мог не смотреть профессиональным взглядом.. ооо эта чертова бездна обаяния, дождливые глаза в которых плескалась рассеянная нежность когда они смотрели на Аню и затаенная боль, этот одномоментный переход от теплоты в голосе до циничной насмешливости. Залецкий был красив, но уже не той сладко приторной красотой, он повзрослел, неуловимо и окончательно. И его игра тоже повзрослела, Игнат видел его последние работы в кино и даже был пару раз в театре, в душе сценариста боролась ревность к сопернику и преклонение перед талантом. Талантом играть как в последний раз, талантом проживать роль от начала до конца, талантом чувствовать, любить, ненавидеть и презирать не на словах, а вместе с эмоциями, каждая из которых отражалась на лице. И глаза… глаза, живущие в каждый момент игры вместе с персонажем. Он знал многих актеров, но не каждый из них мог предложить такую щедрость, именно щедрость, потому что подобная трата себя обходилась дорого. Может быть, именно в этом заключалась причина усталой грусти во взгляде обычно таких живых и ясных глаз. Примерно те же мысли блуждали в голове Логиновой, Кирилла что-то тревожило, не давало покоя, он так и не отпустил ее руки. Даже когда они приблизились к замершим Сене и Борису, и он ответил последнему на рукопожатие.
-Добро пожаловать,- тепло улыбнулся Дужников, – Сеня сказал, что вы согласились помочь нам в весьма затруднительной ситуации? – Боря словно искал в серо-голубых глазах опровержение своему вопросу, боясь что вот сейчас Залецкий посмеется над ними, и уедет назад в свою северную столицу.
Но Кирилл только слегка улыбнулся.
-Да. Буду рад, –коротко, определенно и явно не шутя раздалось в ответ.
Дужников облегченно выдохнул:
-Ну тогда я спокоен!
-Кстати а где Разумовский? Где Ника? – возмущенно взвился тут Арсений, – меня в этом театре никто в грош не ставит. Опаздывать на пол часа.
-Сень, – примирительно вмешалась Анна, – ну не злись, она предупредила, что немного задержится. Давай пока, как ты любишь, мы с Кириллом прогоним одну сценку из новой пьесы Игната. Умираю от любопытства что нас ждет на сей раз.
Но Логинова не учла, странного воздействия этих слов на своего бывшего мужа. Он отпустил ее ладонь, и сделал шаг в сторону.
-Ты еще верен этой привычке? – голос Залецкого звучал отстраненно.
Он помнил, что Арсений всегда выбирал из нового произведения кусок наугад, и главные герои играли указанный фрагмент.
-Я вообще консерватор и тиран, – состроив злобную гримаску отозвался Сеня,- Игнат, давай сюда свой сценарий.
Навицкий протянул ему средней пухлости, переплетную папку, второй экземпляр, как ни странно, отдав Залецкому.
-Как бы там ни было, –тихо сказал молодой человек, – я вручаю вам свое детище, и уверен, что оно в надежных руках.
Брови Кирилла изумленно взлетели в верх, сказать что он удивился, означало ничего не сказать. С минуту помолчав, он ответил тоже вполне искренне и доброжелательно:
-Сделаю все что смогу.
С этими словами Залецкий отправился к сцене, не оглядываясь на Аню.
