Поцелуи Кирилла, глубокие, собственнические и страстные, она почти забыла их вкус и особую ни с чем не сравнимую власть над ее душой. Они оторвались друг от друга только на секунду, чтобы встретиться взглядом в котором смешались надежда и сомнение. Залецкий улыбнулся ей и Анюта тут же вернула ему улыбку, в которой сквозила бесконечная ранящая нежность.
В эту секунду резкий звук смс и вибрация дернувшейся в кармане сотки ворвались в тишину комнаты, спугнув очарование момента. Кирилл отстранился прислонившись спиной к дивану, помимо воли ему вспомнился, совершенно другой вечер и каждое слово будто вырезанное чернотой на ясной белизне экрана, врезалось в память навсегда: «Пишу, потому что никогда не смогу повторить тебе это в лицо, пожалуйста не заставляй меня проходить через это снова и снова, мне очень больно и трудно, но я должна тебе это сказать. Прошу тебя уезжай, не звони, не присылай мне писем, я хочу научиться жить без тебя. Это единственно правильный путь. Пожалуйста не мешай моим попыткам. Будь счастлив. Прощай». Он рассеянно наблюдал, как Аня вынула телефон, прочитала текст и быстро удалила сообщение. Отбросив смартфон в сторону, она внимательно вглядывалась в любимое лицо, на котором сейчас мелькали самые противоречивые эмоции. Подумав с минуту, девушка присела рядом ,опустив голову ему на плечо.
-Я очень рада что ты приехал,- тихо проговорила она.
Ничего не ответив, Кирилл просто обнял ее, и его губы коснулись волос легким поцелуем. Спрятав лицо у него на груди, Аня закрыла глаза, пытаясь скрыть набежавшие слезы. За окном тихо шумел дождь, в столовой мерно пробили часы. Близость вернулась.
Томас Беррингтон вместе со своей очаровательной супругой Валерией, ехали по утреннему Зеленогорску, как ни странно, он все еще любил приезжать в эту страну, любил противоречивый и прекрасный Петербург, благородный город на Неве, подаривший ему новую надежду на счастье. В каком то смысле, пару лет назад, именно здесь воскресла его единственная любовь, его несбыточная надежда, единственная женщина на всей земле, способная сделать его счастливым. У Леры непостижимым образом были ее роскошные рыжие кудри, бархатные глаза цвета горького шоколада, та же восхитительная улыбка и она спасла ему жизнь, в прямом смысле этого слова. Спасла и забрала себе. Ведь сказал когда-то известный философ: "Жизнь принадлежит тому, кто ее спас". Его жизнь, отныне принадлежала женщине, с ноткой грусти во взгляде, женщине, к которой судьба отнюдь не была добра. Предмет его мыслей сейчас находился рядом, Валерия несколько отрешенно смотрела в окно комфортабельного автомобиля, предоставленного Романом Рябининым, владельцем сети автосолонов и с определенной поры их другом. На переднем сидении как раз расположился Дмитрий Луганский, его правая рука, один из бизнес-партнеров. По поручению Романа он собирался курировать трехстороннюю сделку, между Беррингтоном, Рябининым и Березиным. Томас недавно открыл в Лондоне ювелирный магазин и разумеется его крайне интересовала идея, предложить своим покупателям изделия из России, серебряно-янтарные украшения, эту магическую квинтэссенцию волшебства, ценимую не столько как драгоценность, сколько за свои целебные свойства.
-Когда господин Березин планирует нас принять? – поинтересовался Томас у Луганского, как раз объясняющего водителю куда очередной раз повернуть.
-Прием назначен на воскресенье, -оторвавшись от дороги, отозвался Дима,- банкет будет в комплексе "Белое Солнце". Между прочим, там в двух шагах от отеля, замечательный сосновник.
-Все это очень хорошо, - неопределенно проговорил Том,- только я не понимаю, почему здесь-то мы остановимся не в обычной гостинице, а в том доме?
