– Ну, мне стало интересно, мистер Смит. Быть может, это с моей стороны нахальство, но я ничего не могу с собой поделать. Мне иногда кажется, что я своим молодым джентльменам – и мать, и отец. Я не могу стоять в стороне, когда творится что-то неладное, что может повлечь за собой последствия. Вот я и хочу знать, что это там иной раз бродит у него в комнате, когда его нет и дверь заперта снаружи.
– Эк! Вы несете какую-то чушь, Стайлс.
– Возможно, сэр, но я слышал это не раз собственными ушами.
– Вздор, Стайлс.
– Очень хорошо, сэр. Звоните в колокольчик, если я буду вам нужен.
Аберкромби Смит не обратил внимания на слова старого слуги, однако несколько дней спустя случилось небольшое происшествие, ставшее для него весьма неприятным и волей-неволей напомнившее ему о словах Стайлса.
Однажды вечером к нему зашел Беллингем; он как раз развлекал Смита интересным рассказом о скальном некрополе Бени-Хасан в Верхнем Египте, когда тот, чей слух был весьма острым, услышал отчетливый звук двери, открывшейся на площадке этажом ниже.
– Из твоей комнаты кто-то вышел – или вошел в нее, – заметил Смит.
Беллингем вскочил на ноги и какое-то время стоял, беспомощный, с выражением неверия и испуга на лице.
– Я ее точно запер. Почти уверен, что запер, – произнес он, заикаясь. – Никто не мог ее открыть.
– Ну, я вот сейчас слышу, как кто-то поднимается по лестнице, – сказал Смит.
Пулей вылетев в дверь и с грохотом захлопнув ее, Беллингем ринулся вниз. Смит услышал, как тот остановился, миновав примерно половину ступеней, и ему показалось, что он уловил звук шепота. Мгновение спустя дверь внизу закрылась, в замке щелкнул ключ, и Беллингем, чье бледное лицо успело покрыться испариной, вновь поднялся вверх и вошел в комнату.
– Все в порядке, – сказал он, падая в кресло. – Это все тот дурацкий пес. Дверь открыл. Понятия не имею, как я мог забыть ее запереть.
– Не знал, что у тебя есть пес, – отозвался Смит, с крайней задумчивостью глядя на взволнованное лицо товарища.
– Да, он у меня недавно. Нужно от него избавиться. Столько хлопот с ним.
– Полагаю, если его так сложно держать внутри. Я-то думал, что с собаками достаточно просто закрывать дверь и запирать ее не нужно.
– Не хочу, чтобы старик Стайлс его выпустил. Он довольно ценный, так что было бы неприятно его потерять.
– Я и сам немного увлекаюсь собаками, – сказал Смит, все еще бросая внимательные взгляды на товарища. – Возможно, ты позволишь мне на него взглянуть.
– Разумеется. Но боюсь, сегодня вечером это невозможно; у меня встреча. Что там у нас на часах? Ах, я опоздал уже на четверть часа. Уверен, ты меня извинишь.
Взяв свою шляпу, Беллингем поспешил прочь из комнаты. Смит услышал, как он, несмотря на назначенную встречу, вошел в свою комнату и запер дверь изнутри.
Беседа произвела на студента-медика неприятное впечатление. Беллингем солгал ему, причем солгал столь неуклюже, что складывалось впечатление: у него есть самые отчаянные причины скрывать правду. Смит знал, что у его соседа нет собаки. Также он знал и то, что донесшийся до него с лестницы звук не был поступью животного. Но раз так, то чем же он был? А тут еще и слова старика Стайлса о чьих-то шагах в комнате в отсутствие хозяина. Могла ли это быть женщина? Смит склонялся именно к такому объяснению. Если дело обстояло именно так и об этом стало бы известно руководству университета, Беллингем был бы опозорен и отчислен; это объяснило бы его тревогу и ложь. И все же представить, что старшекурсник мог жить с женщиной без того, чтобы об этом стало немедленно известно, было немыслимо. Впрочем, каким бы ни было объяснение, от всей этой ситуации несло чем-то гнусным, и Смит, возвращаясь к своим книгам, решил отныне отдалиться от своего соседа, столь же велеречивого, сколь неприятного внешне.
Впрочем, его работе в тот вечер, похоже, предначертано было все время прерываться. Едва он успел вновь к ней приступить, когда снизу донеслась твердая, тяжелая поступь человека, шагавшего через ступеньку, и в комнату ворвался Хейсти, одетый во фланелевые брюки и блейзер.
– И бровью не повел! – сказал он, плюхаясь в свое обычное кресло. – Ничем тебя не прошибешь! Полагаю, могло случиться землетрясение, которое не оставило бы от Оксфорда камня на камне, а ты все так же сидел бы среди книг, совершенно безмятежный, не обращая внимания на дожди. Впрочем, я не стану долго тебя отвлекать. Покурим немного – и я уйду.
– Ну так какие новости? – спросил Смит, набивая свою вересковую трубку.
– Ничего особенного. Уилсон заработал семьдесят для новичков против одиннадцати. Говорят, его возьмут вместо Баддикомба, ведь Баддикомб совсем сник. Раньше он играл неплохо, но теперь и мяч толком бросить не может.
– Правша, средняя скорость броска, – предположил Смит со значением, присущим речам студентов университетов, когда они говорят о спорте.
– Сгибается слишком быстро и ногой работает. Предплечьем проходит дюйма три. Хотя раньше на мокрой траве был опасен[13]. О, кстати, ты слышал о Долговязом Нортоне?
– А что?
– На него напали.
– Напали?
