Увлекательно написанная художественно-документальная повесть о добыче алмазов в ЮАР, англо-бурской войне и об открытии якутских алмазов.Иллюстрирована прекрасными рисунками художника С. Куприянова. Предисловие Ив. Ант. Ефремова.
Тонкие черные ветки осыпавшихся лиственниц дрожат и плачут под мелким непрекращающимся дождем. Серыми призраками встают в рыхлом тумане голые стволы на старой гари. В беспросветную даль уходит широкий пологий склон Эвурского плато. Там, на западе и юго-западе на сотни километров простирается область амурской тайги, где не ступала еще нога исследователя.
Мы стоим в тяжелом раздумье вдвоем с гольдом-охотником на гребне сопки, возвышающейся над долиной реки Бок-тор. Только что выяснилось окончательно — река вся здесь перегорожена десятками лесных заломов. Погибла наша надежда пробиться через них на самодельной лодке и проплыть триста пятьдесят километров до устья, где находятся гольдское стойбище и фактория. Продукты кончились, караван вьючных лошадей, доставивший нас в долину, ушел неделю назад обратно на прииск, на восток…
Мы можем повернуть назад и по их следам, по пробитой тропе вернуться. Это можно сделать за четыре-пять дней ускоренного хода. Но тогда «белое пятно» неисследованной области так и останется «белым». Задача экспедиции не будет выполнена потому, что на носу зима. И когда-то еще удастся геологу попасть сюда — ведь для того, чтобы достигнуть Эвура и Боктора с востока, мы пересекли большой неизученный и труднодоступный район…
И оба мы — гольд и я — решаем. Ставим палатку, обносим ее обрывками материи на веревке, чтобы защитить от росомах и медведей, складываем туда имущество. Дневники, маленькие, для микроскопического исследования образцы пород, карты — все ложится драгоценным грузом в заплечный мешок. И мы идем без троп через множество перевалов, сквозь дождь и снег, без крошки пищи, по намеченному программой пути.
Семь дней без еды, а амурская тайга не легка для пешего похода напрямик. Как ни трудно, хоть угасают последние силы, но внутри живет и движет тобою ощущение победы — не сдался, выполнил свой долг перед Родиной до конца! И вот стойбище Боктор достигнуто, громадное «белое пятно» пересечено маршрутом, научные результаты экспедиции доставлены в целости. Оставшееся снаряжение, большие образцы и фотоснимки (напомню, что тогда они делались на тяжелых стеклянных пластинках) охотники вывезут, заехав в этот район зимой на собаках.
Тяжело нести рюкзак с образцами и дневниками сквозь мокрую тайгу, карабкаясь на перевал на ослабевших от голода ногах. Еще труднее сворачивать с прямого пути, лезть на обрыв, отбивать образцы, задерживаться для записей и съемки, когда неизвестен предстоящий путь и каждый день может стать последним… если не хватит сил. Но ни на секунду не приходит мысль бросить изнурительный груз. Пожалуй, именно сознание того, что в нем сумма всей работы твоей экспедиции, которой удалось пройти по неизвестным местам и раскрыть их тайны, заставляло собирать все свои силы. Такова власть полезного служения людям, своей Отчизне, молодая романтическая увлеченность первооткрывательством.
Случаев, подобных рассказанному, немало в практике геологической работы. Каждый геолог хоть один раз переживал и делал невозможное.
Нам, сибирским геологам 30-х годов, величественной и трудной эпохи начала индустриализации Советской страны, пришлось побывать в роли первооткрывателей больше, чем кому-либо другому.
Именно тогда стали ускоренно стираться
Мы работали без всякой топографической основы, даже не мечтая об аэрофотосъемке, без радиостанций, вдали от всяких лабораторий. В глубинах тайги, болот и неведомых гор нам приходилось, подобно судам дальнего плавания в старину, на долгие месяцы прерывать всякую связь с Большой землей, ничего не зная о близких, о творящихся в мире событиях, без возможности призвать помощь, получить лекарства или пищу.
Поэтому мы научились серьезному отношению к силам природы, суровой ответственности перед малочисленным коллективом экспедиции и перед самим собой. Мы знали, что могут пройти десятки лет, прежде чем исследователи вновь ступят на тропу нашего маршрута, и мы обязаны выполнять свое исследование так, чтобы взять от неизведанной земли как можно больше ее тайн при всех обстоятельствах и при всяких препятствиях… И радостно бывает нам, теперь уже проводящим свои исследования в тихом сосредоточении кабинета или лаборатории, узнавать о том, что мечты и идеалы, которыми мы жили в годы моей молодости, продолжают и сейчас вести нашу молодую смену по трудным дорогам геологических маршрутов, среди все еще непокорных человеку таежных пространств и высокогорных круч.
Именно это ощущение возникает при чтении книги Валерия Осипова «Тайна Сибирской платформы». Написанная молодым журналистом, она обладает серьезным достоинством — юношеским удивлением рассказчика перед необычностью и значительностью того, что он узнал и увидел, столкнувшись с прежде ему неведомой областью человеческого труда.
