Однажды меня вызвали в Зугдиди на погребение. Похороны в Мегрелии считаются одним из самых важных событий. Попрощаться с покойником и выразить соболезнование семье съезжаются родня и знакомые - до нескольких сот человек из разных городов и сел. В Мегрелии существует сложный ритуал - оплакивание покойника и его погребение с ярко выраженным и не лишенным некоторой торжественности трагизмом. Эта традиция ведет свое начало с античных времен, что дало повод древним историкам писать о «культе мертвых» в Колхиде (Западной Грузии).
Поминальная трапеза, как обычно, кончилась поздно, и меня пригласила к себе ночевать верующая семья, которая до этого не раз приезжала с другими богомольцами в Илори. Отец семейства - мегрел, скромный и даже застенчивый человек, в молодости каким-то образом, непонятным для меня, попал в заключение в Сибирь и там познакомился со своей будущей супругой. У них было двое детей, пяти и семи лет. В комнате на нижнем этаже, похожей на полупустую залу, горел бухар, спать никому не хотелось, и мы долго беседовали. В то время не было духовных школ и почти не осталось духовной литературы. Люди учились христианской вере по рассказам друг от друга, схватывая слова на лету разговор зашел о сухумских пустынниках. Хозяева спрашивали у меня, зачем надо людям уходить в горы, что они делают там. Я в ответ стал как мог рассказывать им о непрестанной Иисусовой молитве, которой занимаются в безмолвии пустынники. Мои радушные хозяева просили меня объяснить подробнее, что такое Иисусова молитва. Беседа продолжалась до полуночи. Мне казалось, что дети уже спят, но они, притаившись, слушали нас. На другой день перед отъездом хозяйка сказала мне: «Мой сын сегодня утром рассказал мне, что, послушав нашу беседу, он стал читать Иисусову молитву и повторял ее долго, пока не заснул. Он с удивлением говорил: „Как хорошо мне было этой ночью и утром, когда я проснулся, до сих пор у меня радость на сердце”. Мы попрощались, как родные. Меня отвезли назад в Илори, где я обнаружил сюрприз: в машину положили полную сумку провизии от поминального стола. В Мегрелии не принято готовить на похороны мясо, так что у нас была монашеская трапеза.
Я рассказал отцу Георгию (Булискерия) эту маленькую историю об Иисусовой молитве, и он сказал: «Очень хорошо, ребенок будет часто вспоминать эту молитву».
Мне рассказывали другой случай. Одна девушка поехала в Загорск*, где старцы научили ее Иисусовой молитве, и она с тех пор старалась всегда иметь молитву в сердце и на устах.
Через несколько лет она вышла замуж, но среди мирских забот и попечений не оставляла Иисусову молитву. Когда она готовилась стать матерью, то читала молитву вслух для того, чтобы ее слышало еще не родившееся дитя, и ей казалось, что ребенок во чреве молится вместе с ней. Затем после родов, когда она нянчила младенца, то читала над ним Иисусову молитву; тогда ребенок переставал плакать и затихал на ее руках. В ее комнате было несколько икон в святом углу, а на противоположной стене висели фотографии и картины. Она стала замечать, что ребенок часто устремлял свой взор в одну сторону - на икону Христа, сидящего на троне; долго и пристально смотрел он на этот образ, как будто узнавал давно знакомое и родное. Иногда выражение лица ребенка было такое, будто он видит кого-то в комнате, хочет сказать об этом, но не может.
Мать должна читать над головой своего младенца Евангелие и молитвы, особенно Иисусову молитву: это тот небесный бальзам, который она изливает на его душу. Когда ребенок начинает говорить, то первыми словами, которым должны обучить его родители, пусть будут имя Иисуса Христа и Иисусова молитва. Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что когда человек проснется утром, то первой его мыслью должна быть мысль о Боге,- этим он освятит весь день (принесет начатки своих дел Богу). А детство - это утро жизни.
В детстве закладывается духовная основа человека. Один из святых сказал: «Первая краска, которой окрашены одежды, не смывается».
Какие книги читать молодой маме?
Церковь никогда не запрещала женщине брать в руки и читать Евангелие. Такой запрет является плодом собственных домыслов, какого-то странного христианского талмудизма, который может дойти до того в своем ложном благоговении, что вообще запретит женщине молиться и произносить имя Божие в определенные периоды.
