Московские опера без энтузиазма восприняли информацию старшего лейтенанта Поплавского о возможном покушении на православную продавщицу. Впрочем, все, что положено, было сделано. На анализ взят литровый термос, стоявший на краю столика с сувенирами. В термосе на дне болталась какая-то пряно пахнущая жидкость, явно содержащая алкоголь. Опрошены свидетели – продавцы соседних палаток. Никто ничего подозрительного не заметил. Все в один голос утверждали, что утром у пострадавшей Татьяны Красновой сидела больше получаса другая продавщица с выставки. Осетин Граник помнил ее прекрасно: она вообще часто торчала у голоднинской палатки. Значит, эта брюнетка должна быть где-то тут, в торговых рядах. Но где? Выставка-то огромная. Заметили продавцы и высокую блондинку, которая помогала Татьяне снимать иконы со стены. Пару раз вроде бы эта женщина приходила уже к Татьяне. Но разве всех покупателей упомнишь? «Мало ли на выставку приходит красивых женщин», – заметила торговка «Парижской коммуны». «Туркменские ковры» молчали и улыбались. «Техоснастка» фыркала и пожимала плечами. Охота была всем им связываться с ментами! Еще налогами и чеками начнут интересоваться. «Нет уж! Наше дело маленькое. Молчать». Такие мысли читались на лицах всех, с кем пытались общаться детективы. Впрочем, то, что блондинка была «красивой», а брюнетка «местной», сомнений ни у кого не вызывало.
Когда Поплавский позвонил Быстрову и упомянул в отчете «блондинку», Сергей Георгиевич заорал как ненормальный:
– Витя! Все выведай о блондинке – рост, вес, глаза, ну буквально фоторобот составляй! Хоть наизнанку вывернись! И после дуешь по адресу, который я тебе продиктую, опрашивать потерпевшего от ручонок этой красотки. Похоже, что именно от ее ручонок. Короче, это серьезная зацепка. Рой землю!
– А другие лавки?
– Никаких лавок сегодня! Все завязано на выставке. Я уверен. А там посмотрим. – И Быстров продиктовал адрес и телефон Шатовых.
Подивившись горячности нордически выдержанного Быстрова, Витя пошел по второму кругу расспрашивать продавцов.
