– Представь себе – у меня дед, сегодня первое в своей жизни свидание, –ответила Керстин, пританцовывая под музыку «Модерн Токинг», доносившуюся из динамиков телевизора. В эту новогоднюю ночь по всем каналам телевидения ФРГ и ГДР шли сплошные развлекательные программы, призванные поднимать настроение бюргеров разъединенной Германии. Новогодняя атмосфера, царившая в доме, придавала каждому предмету праздничное настроение. Мать Керстин, фрау Ингиборга и её тетка фрау Марта, крутились на кухне, колдуя над огромным карпом, которому предстояло в этот новогодний вечер стать украшением семейного стола.
– Керстин, я вижу тебя, прямо распирает от удовольствия. Ты часом не влюбилась, – спросил старик, прищурив хитрые и мудрые газа.
– Представь себе дед – я влюбилась, –ответила девушка, улыбаясь еще шире.
– Он местный –я знаю его, –спросил старик, раскачиваясь в кресле качалке.
– Нет! Ты его дед, не знаешь, он из Дабендорфа. Их школьная команда участвовала в соревнованиях по футболу. Вот мы там познакомились.
– И кто победил, –спросил старик, смакуя подаренный внучкой вайнбранд.
– Кто –кто, они победили. Они как заговоренные –всегда побеждают.
– А ты разве не останешься на новогоднего карпа, –спросил дед, –или помчишься к своему юнгеману?
– Я же сказала дед, мы с кузиной приглашены –и идем на свидание, –сказала девушка. –А потом пойдем в холл на дискотеку, и до утра будем пить «Домино», и танцевать под «Монинг токинг». Я ведь молодая девушка, а не старая грымза, как твоя старая фрау Марта.
– Давай гуляй –гуляй! Только потом не верещи, когда принесешь в подоле ребенка. Ты же первая и побежишь к фрау Марте, просить денег на аборт.
– А хоть и так –кузина мне не чужая. А значит, и её бабка приходится мне родней. Да только в Цоссене всем известен её скупердяйский характер –пфеннига не выпросишь.
Керстин казалось, дед был холоднее к своей двоюродной внучке Эрике. Она была девушкой бесшабашной, что плохо сказывалось на воспитании Керстин. Когда внучка приходила в гости, она любила подтрунить над ним, припоминая старику прошлые грехи на любовном фронте.
– Да, дед, хотела тебе сказать, мы вчера с кузиной познакомились с двумя русскими. Из военного гарнизона. Они стояли в очереди в магазин и замерзли, –сказала Керстин, как бы между прочим.
– Русские не мерзнут, –ответил дед, вспомнив зиму 1941 года. От этих воспоминаний ему даже стало как–то не по себе, и он натянул на ноги верблюжий плед, которым кутал свои обмороженные в русском плену ноги.
– Русские не такие, как наши –они бесплатно угощали нас мороженным и кофе.
– Ага, замерзшие русские едят на морозе мороженное, –сказал дед с долей сарказма.
– Да –именно так и было, –сказала девушка. –Как ты думаешь, нам стоит общаться сними? Мне ведь нужна практика, чтобы я могла говорить по–русски. Что ты дед, мне можешь посоветовать?
– Тебе, что не советуй, ты один черт сделаешь по-своему. Русские –русские нормальные люди, если их не злить. Они ведь как пчелы.
– Это как, –спросила Керстин.
– Если ты с ними дружишь, то будет тебе и мед, и воск, и перга. Но стоит тебе залезть к ним в улей, – тогда ты узнаешь на своей шкуре, что такое стальное русское жало. Ты же знаешь- мне довелось на себе испытать их «гостеприимство».
– Да, ладно – хватит вспоминать былую молодость. Тогда вся Германия была в плену непонятных гитлеровских грез. А сейчас другое время, – сказала Керстин.– Мы ведь государствами дружим.
– Мы дружим, да только русские, никогда не забудут того, что мы им сделали. Придет время и они нам всё припомнят, и тогда этой дружбе придет конец.
– Дед, а ты хоть раз бывал в русском гарнизоне? Как они там живут?
– В гарнизоне не был, мне русского плена хватило, –сказал дед угрюмо.
– Ты был в плену – у русских, –спросила удивленно Керстин.
– А что тебе мать про это не говорила?
– Ты же знаешь, что у нас в семье не принято говорить и вспоминать о прошлом. Я даже ничего не знала. Что мне говорить, если я снова увижу этих русских.
– Скажи им спасибо, –сказал дед, и на его глазах выступили слезы. –Скажи им, что твой дед Мартин Грассер передает им привет. Я могу даже попросить прощение.
– За что, –спросила Керстин, поправляя деду плед.
– За то, что они оставили меня в живых…. Я всегда поражался русским и их умению прощать врага. Я бы так не смог, наверное. Если бы не они, я никогда бы не вернулся домой, и у тебя никогда не было бы такого деда как я.
– Так значит, ты не будешь против, если я пойду на свидание?
– Ты Керстин, уже почти взрослая, и тебе самой решать с кем встречаться, –сказал дед. –Если в нашем доме вдруг появятся русские, у меня есть, что сказать им.
Старик откинувшись на кресло качалку, в мыслях ушел туда, откуда не возвратились почти семь миллионов немцев.
Глава шестая
1942 год