– Слушай меня солдат: я приказываю тебе стянуть с майора сапоги и галифе, –сказал полковник.
– Слушаюсь, –ответил Мартин. Он аккуратно с немецкой педантичностью перевернул майора и расстегнув подтяжки, снял с него сапоги и штаны. Уже через минуту майор повернувшись к спинке дивана захрапел.
– Вам помочь, господин полковник, –спросил солдат барона, который, как и его хозяин находился в состоянии алкогольной прострации.
– Ты так думаешь?
– Я господин барон, ординарец майора Шперрера, –ответил солдат, вытягиваясь по стойке смирно. –Я хочу помочь вам.
– Ну тогда будь любезен, –сказал Генрих, вытянув перед денщиком свои ноги. Солдат снял сапоги с полковника, и подал ему домашние тапочки, которые остались от прежних хозяев. Полковник покачиваясь встал с кресла, сунул ноги в тапочки, и опираясь на солдата, пошел в соседнюю комнату, где его ожидала кровать с белоснежными наволочками и простынями.
– Черт! Представляешь камрад, мы с Вальтером напились, как свиньи, –сказал барон. –Сколько мы выпили?
– Две бутылки коньяка и пол бутылки шнапса, господин барон, –сказал денщик.
– Как проснется майор Шперрер, разбуди меня, –сказал полковник. –Мне надо сказать ему что–то очень важное. Очень важное….
– Так точно, –ответил солдат. Он помог гостю лечь в кровать и стянув с барона офицерские галифе, бережно укрыл его одеялом. Теперь когда господа дрыхли в состоянии глубокого опьянения пришло время посвятить себе любимому несколько свободных часов. Денщик первым делом открыл настежь окно, чтобы проветрить помещение от едкого табачного дыма и запаха алкоголя. Собрав со стола оставшуюся посуду, он вынес её на кухню, где тщательно отмыл её горячей водой. Там на печи постоянно грелся бак с водой, который служил аккумулятором тепла, регулярно пополняемый в ходе потребления. Мартин накинул на себя рабочий фартук, нарукавники и вооружившись одежной щеткой, тщательно почистил мундиры офицеров, и сапоги. Повесив аккуратно френчи на спинки стульев, рядом со спальными местами, он поставил надраенные до блеска сапоги. Закончив работу с мундирами, денщик вытряхнул на газету пепельницу, и выбрав окурки сигар, прятал их в пустые алюминиевые пеналы, где когда–то хранились таблетки первинтина. Их выдавали танкистам из СС под видом «таблеток бодрости». Майор был фанатичным поклонником первосортного кубинского табака, поэтому после подобных «попоек», оставшиеся окурки Мартин не выбрасывал. Он прятал их до того времени, когда получал от командира увольнительную в бордель. Здесь в полевом кабаке за рюмочкой эрзац –коньяка или шнапса, он мог закурить окурок кубинской сигары, дым которой своим ароматом выдавал привилегированный статус курящего. Пока офицеры почивали, Мартин надев на ноги мягкие войлочные тапочки, бесшумно наводил в квартире идеальный порядок, расставляя вещи на свои места. Майор Шперрер его командир и хозяин, был до мозга костей педант, воспитанный в духе немецких аристократических традиций. Он был требователен к чистоте и идеальному порядку и не выносил даже малейшего намека на пыль и отпечатки пальцев на стекле и полированной мебели. Только тогда когда все сияло чистотой, словно музейные артефакты, Мартин перевел дух. Скрытно – тайком от хозяина он позволял себе маленькую безобидную вольность: денщик сливал себе во фляжку из бутылок и хозяйских бокалов остатки коньяка «Камю», после чего доливал туда можжевеловый шнапс, получая алкогольный напиток яркой вкусовой палитрой. Сидя на кухне, он закуривал окурок сигары, и по примеру своего командира окунал её в рюмку с напитком. Закатывая глаза под потолок и смакуя пропитанный коньяком срез сигары, Мартин поднимался на вершину блаженства, улетая в облака солдатских грез и мечтаний.
Глава девятая
Первое свидание
Фроляйн заинтересовавшись рассказом деда, отложила в сторону свой косметический набор и присев, рядом на диван, спросила, глядя старику в глаза:
– Прости дед, но ты почему–то никогда не рассказывал мне о войне –почему? Мне всё приходится узнавать из школьной программы.
– Не хочу Керстин. Мне неприятно вспоминать этот период моей жизни, – ответил дед. –Если бы не русские –то меня бы сейчас не было здесь в теплом доме, рядом с внучками. Лежали бы косточки твоего дедушки в болоте под Гжатском, где сейчас лежит мой командир майор Вальтер Шперрер. Его на моих глазах убило осколком от «сталинского органа».
– «Сталинский орган» –это что такое, –спросила Керстин. –Это такая артиллерийская установка, которая выпускает шестнадцать снарядов за двенадцать секунд…. Очень ужасная штука…. Когда русские начинают стрелять со своей «Катюши» –так они её называют, то день превращается в ночь, а рай в огненный ад. Летом 1942 года после такого залпа я попал в русский плен, а мой командир умер у меня на руках. Ему осколком разорвало печень, а лейтенанту Люцу пол головы.
– Дед, а что тебя русские в плену били, или мучили голодом?