Меня захватила его героическая былина. И другие, казалось, тоже были заворожены.
Иногда его песня вдруг обрывалась, и он, сверкая темными глазами, начинал быстро передавать подробности событий обыкновенной речью.
— Первую медаль «За отвагу» я получил в первом большом бою. Вот как это было…
Смотрю, прямо на меня ползет большой железный зверь — танк. Ползет на меня танк, рычит. По таежным законам знаю: бежать от зверя нельзя. Если ты в черные глаза зверя будешь смотреть сверкающими зрачками пяток и быстрые твои ноги будут думать за тебя, не спасут тебя духи, боги покидают бегущих, настигает бегущих зверь…
Ползет на меня танк, и я поднимаюсь навстречу ему, кидаю гранату. Вижу, враг мой остановился, задымил.
Не успел я удивиться своей силе, как из-за лесочка выползает второй и — опять на меня. А сзади бегут фашисты. Их много-много. В тайге никогда не видел столько зверья! Страх стал охватывать меня. И этот страх чуть меня не сломил. Но я остановился, вспомнив таежное слово:
И я поднялся из траншеи во весь рост. Бросил гранату. Заставил и второго зверя остановиться. Но как остановить мелких врагов? И тут мне снова помогло таежное слово:
Крепостью моей стала земляная траншея, а другом верным — автомат. Заработал мой автомат. И фашисты падали, падали, падали, как зверье под метким огнем.
Но не успело откатиться назад дикое стадо, как из лесной чащи выполз новый танк и — опять прямо, на меня.
Оказывается, в тот миг в траншее я был один. Но скоро ко мне подоспели мои товарищи. Мой удачный поединок с танками они поддержали дружным огнем. Надежную защиту может обеспечить даже союз со слабым. А союз сильных духом — несокрушимая крепость.
Из темноты лесной выползает новый танк. Но он уже не кажется мне страшным.
Вместе с боевыми товарищами, стоявшими рядами, как вековые кедры, встал я на пути врага. Каменной крепостью встали мы, защищая город Ленина. А после боя подошел ко мне командир наш, прикрепил к груди моей медаль и наградил меня теплыми словами. «Спасибо за отвагу! — сказал он. — Наше дело правое!»
Дядя Сергей долго пел свою былину. То повторял напев, то вдруг обрывал пение струн и начинал быстро говорить, объясняя, что могло быть непонятно нам, его слушателям. И потом снова пел, рисуя перед нами картину за картиной сражения с врагом.
