— Нам больше охотиться нельзя. Еды у нас не осталось. Давай твою котомку посмотрим, что у тебя там есть.
Эква-пыгрись котомку развернул, вяленого муксуна вытащил, на стол положил.
— Э, внучек, какую еду ты имеешь. Муксун! Такой большой муксун!
Есть принялись. Ахают, охают Мэнквы, хвалят вкусного муксуна, Эква-пыгрися хвалят:
— Ну, внучек, уважил ты нас. Такой вкуснятиной угостил. Уж как ели, как ели, а всю рыбу не съели. Не колдун ли ты? Ну да ладно!
Обратно остаток положили.
— Теперь добычу делить будем.
Мэнквы шкурки соболей, лисиц, росомах принесли. Лучшие шкурки отобрали. Эква-пыгрисю дают:
— На, возьми, внучек. Тех соболей, что сам убил, тоже у себя оставь…
Эква-пыгрись смутился, глаз от стыда поднять не может.
— Не смущайся, — говорит четырехголовый. — Ты хотел схитрить. Ты человек. Человеку свойственна хитрость. Нас, лесных духов, не обманешь. Однако и мы перед тобой бессильны. Ты можешь быть не только хитрым, но и мудрым. Вырастешь, мудрым станешь — не обижай нас… А пока возьми в подарок часть нашей добычи. Домой придешь — пусть бабушка тебе шапку сошьет, рукавицы пусть сладит, одежду всю справит. Одежду из мягких соболей, лисиц наденешь, шапку на глаза надвинешь — ни один земной человек тебя не увидит. Ну, а теперь грузите нарты, домой пойдем!
И пошел каждый к своему дому с груженной мехами нартой. Пришел Эква-пыгрись в свою лесную сторону, зашел в избушку. Бабушка ругается, бранится на чем свет стоит:
— Ты чего так долго охотился, что искал? Просила же тебя не ходить по той дороге. Там Мэнквы, злые лесные духи, живут. Они лишили твоего отца светлой жизни. И ты туда же. Не послушался, пошел!..
— Бабушка, лесные деды не такие уж злые. Может, отец мой сам сделал что-то не так. А меня они не тронули. В отцовскую избушку привели. Дедову дорогу показали. Соболей, лисиц надарили.
Бабушка со слезами радости усадила внука за стол, накормила, напоила, обласкала.
Эква-пыгрись поел и говорит:
— Бабушка, ты из соболей мне шапку сделай. И себе сшей теплую одежду. Не забудь рукавицы волшебные. Как будет готова моя одежда, я пойду по земле мир смотреть, с людьми и духами хочу познакомиться. Хочу узнать, почему люди борются друг с другом. Почему трудно в согласии и дружбе жить.
Мы с Агирись и Кириллом выбегаем на улицу. Бросаемся снежками. Валим друг друга в снег.
Эй-хо-хо! На веселом снегу заволновалась, зашумела ребячья толпа. Суматоха снежная по кругу пошла. Хохот послышался, вопль и вой: все игрой, борьбой занялись. Бурное веселье вспыхнуло. Заликовало снежное игрище:
…У меня есть атя — папа. Атя большой. Голова у него черная, кудрявая. Руки сильные. Ноги быстрые. Станет на лыжи — лося догонит. Соболь от него не может уйти. Даже великий медведь складывает перед ним свои могучие лапы… Сильный у меня папа. А запоет — жаркий небесный костер опускается на землю. И само лето приходит в наш вечно заснеженный край. Только давно я не слышу песни ати. Он, говорят, ушел воевать со страшным чудовищем по имени Гитлер. Потому, наверное, лето короткое, как сладкий сон. Но сладкие сны мне все снятся. И лето на Север приходит. Не во сне, а на самом деле бывает на Севере лето. Сам помню. Помню, как помнят сны.
И вот мы снова у огня.
