Отсутствие тренировок за прошедшее время сказывалось, тело нестерпимо болело, усталость сковала каждую мышцу.
Наконец, Хоган перешёл в решительное наступление, будто где-то у него ещё хранились скрытые силы, удар посыпался за ударом. Звон мечей заполнил воздух двора, все замерли. Арн отступал, отступал, отбиваясь, пока не оступился и, не удержав равновесие, не упал на колено. Но Хоган, не останавливаясь, не теряя темпа, пнул его под рёбра и шагнул дальше. Арна опрокинуло на спину, Хоган вернулся, отпнул меч в сторону, глянул прямо в лицо невольника, пытающегося подняться. Их взгляды скрестились. Глаза Арна сузились с нескрываемой ненавистью к сыну хёвдинга, скривились тонкие губы. Со всей силы Хоган пнул его по ним носком мягкого сапога и прошептал:
– Если ещё раз с оружием увижу… – не договорил, проглатывая вместе с яростью последнее, что хотел сказать, отошёл.
Арн склонился, опираясь на локоть, смотрел в землю, глядя на неё в упор, и видел, как капают на утоптанную дорожку капельки тёмной крови из разбитых губ. Дружинники рядом шумели, ликуя.
* * *
Дня через два Хоган застал Арна и Висмунда за тренировочными стрельбами из лука. На этот раз лук был у Арна, а мальчишка держал стрелы, что-то попутно расспрашивая. Глаза Хогана потемнели от сдерживаемой ярости, он не слышно подошёл поближе и вдруг очень громко позвал:
– Висмунд? – и когда младший брат обернулся, спросил: – Ответь-ка мне, лук – это оружие?
А сам заметил, как напряглись спина, шея и руки Арна, сейчас он как раз натягивал тетиву. Но Хоган же запретил ему прикасаться к оружию, и тот прекрасно помнил о запрете.
– Да, Хоган…
Хоган сделал ещё один шаг ближе.
– Я запретил рабу трогать оружие, а теперь… – он не смог договорить, запнувшись на полуслове. Арн медленно повернулся в его сторону, и в грудь Хогана смотрел теперь острый чуть подрагивающий наконечник стрелы. Только шаг сделай!
Глаза Висмунда широко раскрылись при виде происходящего, он и слова вымолвить не мог. И Хоган молчал, видел близко-близко серый прищуренный глаз умелого лучника, сильные пальцы и напряжённые мышцы груди и плеч под кожей верхней куртки без пояса.
В груди Хогана что-то громко вздрогнуло и оборвалось – как струна лопнула. Сын хёвдинга даже подумал, это звон тетивы, и ждал каждый миг, ждал мощного удара стрелы в грудь. С такого близкого расстояния он даже рукой не сумел бы её отбить.
– Арн, ты чего? – первым опомнился Висмунд, дёрнулся под руки, заглядывая в лицо. И Арн убрал лук, отпуская тетиву с упрямым звоном, смотрел теперь просто в лицо и в глаза соперника, просто, не через деревянную преграду, несущую смерть.
Хогана буквально сорвало с места, он сгрёб Арна, стал месить в дворовой пыли, пиная и колотя кулаками, вымещая злость, минутную слабость и замешательство. Бил, пока его не остановил отрезвляющий крик Висмунда, мечущегося рядом.
– Не надо, Хоган! Перестань! Пожалуйста!
Хоган резко отбросил со лба упавшие пряди волос, дёрнувшись всем телом, поймал Арна за шиворот и потащил по земле спиной вперёд. Висмунд, подобрав лук, спешил следом с предельным изумлением и испугом на лице.
Хоган забросил раба в подвал и задвинул засов.
– Три дня… чтоб не больше воды…
– Хоган… – подал голос Висмунд.
– Заткнись! – Глянул тот исподлобья, испепеляя яростным взглядом, и мальчишка опустил голову, пряча глаза.
Ингигерда осторожно прикрыла дверь и остановилась, чтобы глаза привыкли к темноте. Уши не улавливали ни звука. Жив ли он здесь ещё? Как Висмунд рассказал, так весь день сердце не на месте, еле-еле ночи дождалась.
– Арн? – тихо позвала она и шагнула вглубь подвала. – Арн, ты где? Арн…
А вдруг она опоздала? Вдруг тролли украли его? А может, он умер уже? А она всё боялась, что Хоган увидит, всё ночи ждала, не зная, глупая, что бежать надо было сразу. А теперь опоздала…
– Арн? – спросила в голос, не боясь, что её услышат.
В углу завозилось, и она, без страха, без сомнений, бросилась вперёд. Кровь прилила к щекам от волнения, чуть молоко не расплескала, сунула чашку на сундук с сушёной рыбой, рядом поставила масляную лампу.
– Арн? Миленький… – Упала на колени рядом, прижимала к себе, осторожно касаясь кончиками пальцев разбитого лица. И не могла своих слёз остановить, они щёки обжигали, на руки капали.
– Арн… Светлая Фригга, что он делает с тобой… Зачем? – Целовала осторожно нахмуренные брови, распухшую скулу, разбитые губы.
Арн дёрнулся, крутанулся в её руках, будто отстраняясь, шепнул:
– Зачем пришла?
– Я места себе не находила, в голову всё подряд лезет… Арн… – Она прижалась к нему, положила голову ему на плечо, подтягивая колени к груди. – Здесь холодно… Как ты тут? Я принесла тебе молока, здесь только рыба сухая, и сундуки закрытые…
– Зачем?
– Не ругайся на меня, – ответила Ингигерда тихо. – Тебе сильно больно? Чем я могу тебе помочь?
Она потянулась вперёд и подобрала уроненный на земляной пол плащ, раскинула его и набросила на них двоих. Опять прижалась к тёплому боку Арна, вдавилась щекой в его плечо.
– Ты замёрз? А есть хочешь? Тебе чего-нибудь давали?
