— А чем бы отличались готовые укомплектованные телевизоры в коробках от деталей к телевизорам, если бы они были положены в такие же коробки?
— Я никогда не декларировал телевизоры, при мне оформляли только детали, — не дал себя сбить свидетель. — Ну, кинескопы там, отдельно — панели, платы…
— Давайте еще раз, — продолжала наступление прокурорша, и Зябликову ее бюст сейчас представлялся чем-то вроде носа подводной лодки, вынырнувшей из штормовой волны для нанесения ракетного удара, — То есть при вас не было случая, чтобы, допустим, на таможне открыли коробку с деталями, а там вдруг оказался телевизор?
— Ну, только в последний раз, когда арестовали эту партию, — сказал свидетель.
— А с таможенниками вы были лично знакомы?
— Конечно, я им десятки этих деклараций заполнял, сутками сидел там.
— Еще раз уточняю вопрос для протокола, — сказала прокурорша, — Каждый вагон осматривался и разгружался на посту таможенного осмотра, да?
— Ну, что значит «разгружался»? — подумав, сказал свидетель, — Зачем им было каждый-то разгружать? Посмотрят, прикинут, сколько коробок, запишут…
— Еще раз уточняю вопрос для протокола: сколько коробок открывали и досматривали? Ну, скажем, четыре из десяти или пять из ста? Из первого ряда или из глубины вагона тоже? Как они, кстати, могли досмотреть коробки в глубине, если не разгружали вагоны?
— Ну, иногда и разгружали, иногда открывали, когда как, — сказал свидетель.
Большинство присяжных старалось следить за допросом, пытаясь понять во всем этом собственную роль. По их лицам было видно, что свидетелю они не верят, о чем Лисичка, как ее теперь все стали называть с легкой руки Актрисы, делала записи в своем блокнотике. Например, Актриса не верила свидетелю скорее как актеру, он ее не убеждал, а Журналисту случалось снимать сюжеты о таможне, так что он знал, что там и почем. Роза явно хорошо представляла себе процесс таможенного досмотра и тихо потешалась над картиной, какую пытался представить свидетель. С таким же точно выражением лица сидела, как ни странно, и преподавательница сольфеджио под номером пять. Лисичка поставила у себя в блокноте знак вопроса, и Океанолог заметил, что сегодня у нее ногти перламутровые.
— Итак, я подчеркиваю, — тут прокурорша развернула нос подводной лодки в сторону присяжных, как бы нацеливаясь пушкой, — обратите внимание, присяжные, что там была такая практика, такое как бы соглашение между представителем фирмы Лудова и таможней, что досматриваться будет далеко не вся масса товара…
Присяжный под номером 13 углубленно решал шахматную задачу. Фирмачка Роза беззвучно приняла по телефону sms и тут же ответила: «200!»
— Я прошу прощения, это к кому вопрос? — с места уточнила адвокатесса. — Это как-то неконкретно. И это вообще вопрос или это утверждение?
— Не сбивайте свидетеля, пожалуйста! — Пушка коротко развернулась в сторону адвокатессы, а присяжные на скамье чуть оживились и переглянулись.
— Свидетель, отвечайте на вопрос, — строго сказал Виктор Викторович.
— Ну, в каждую коробку же нельзя залезть, их там миллион, некоторые открывали, а соглашения никакого не было, просто я декларацию сдавал, они сверяли…
— Так, Оля, пиши в протокол, — пока еще терпеливо резюмировал судья: — «Товар проверялся выборочно». Так, товарищ государственный обвинитель?
Прокурорша кивнула с достоинством. Кивнул и Старшина.
— Вот теперь, пожалуйста, защита, — разрешил Виктор Викторович.
— Разрешите уточнить у прокурора: речь идет о периоде две тысячи первого — две тысячи третьего годов, когда этот свидетель работал во владивостокском филиале одной из компаний Лудова?
— Да, — сказала государственный обвинитель.
— В таком случае еще один уточняющий вопрос к подсудимому: Лудов, сколько раз вы были во Владивостоке с две тысячи первого по две тысячи третий год?
— Кажется, один, — наморщил лоб подсудимый в аквариуме. — Кажется, прилетел из Москвы, провел в гостинице переговоры с заместителем генерального директора фирмы «Панасоник» и улетел в Пекин.
— Свидетель, вы раньше были знакомы с подсудимым? — Адвокатесса повернулась к трибунке.
— Нет, я сейчас только первый раз его увидел.
— Подсудимый, а вам случалось встречаться с этим работником одной из ваших фирм, может быть, давать ему какие-то конкретные инструкции?
— Разумеется, нет, — сказал Лудов, — Зачем мне было знать, как они там заполняют декларации? Я занимался поставками деталей для телевизоров из Китая и из Кореи, реже из Японии, и частично производством телевизоров в Тудоеве.
— У меня больше нет вопросов, — сказала адвокатесса. — Хотя нет. Лудов, вы можете сказать, на какой улице находится владивостокская таможня?
— Ну, где-то там, — подумав, сказал подсудимый, — А мне зачем?
— Если больше нет вопросов, свидетель может быть свободен, — подвел черту Виктор Викторович и посмотрел на часы, приподняв рукав мантии, — Эльвира Витальевна, вызывайте следующего свидетеля, кто там у вас?
— Еще двое пока не долетели из Владивостока, — понизив голос, сказала государственный обвинитель, — Задержка рейса. После обеда должны быть.
