Прокурорша в новых туфлях, но на таких же, как отметила Актриса, шпильках встала из-за стола и пошла вдоль ряда присяжных. Журналиста ее туфли не интересовали, его интересовала фотография, в которую он буквально впился глазами и убедился, что на ней тот самый человек, который мелькнул на втором плане в его сюжете трехлетней давности. Океанолог, взглянув на фото только мельком, наблюдал из второго ряда за Журналистом. Майор глазел на прокуроршу, пытаясь разглядеть в ней вчерашний образ, и никакого почти сходства не находил.
— Это тот человек, которого вы опознали, я ничего не путаю? — Она торжественно поднесла фотографию к трибунке, и свидетель сразу кивнул. — Так при каких обстоятельствах вы видели человека, снятого на этой фотографии?
— Этого человека я видел два или три раза в ресторане, когда он обедал с Борисом Анатольевичем, — с готовностью отчитался метрдотель. — Его имени я не знаю.
— Мы зато его знаем, — сказала прокурорша. — А когда это было в последний раз?
— Давно, — признался официант, — Года три назад. В вечернюю смену. Я помню, это был обед, они заказывали суп из стерлядки, было еще светло, а на летном поле лежат снег. Это был март, конец марта.
— Правильно, на следствии мы сопоставили даты и выяснили, что это было двадцать второе марта две тысячи третьего года. Так они были вдвоем за столиком? Вы слышати, о чем они говорили?
— Да, они были вдвоем, платил подсудимый. Я только один раз подошел, я же их не обслуживал, но у меня создалось впечатление, что они ссорились.
— А из чего вы сделали такой вывод? — подняла руку адвокатесса.
— Ну, они спорили и размахивали руками, я видел. Даже пролили вино.
— Еще вопросы? — уточнил судья, поскольку все молчали, — Обвинение, у вас все? Защита — все? Подсудимый? — Лудов поглядел на метрдотеля с усмешкой и отрицательно покачал головой, — Вы свободны, свидетель.
— Я хочу пояснить присяжным, — торжественно сказала прокурорша, когда свидетель вышел из зала, — что метрдотель ресторана «Шереметьево» был предпоследним, кто видел убитого Пономарева живым. А сейчас я вызову последнего. Можно, ваша честь?
— Пригласите, — сказал судья, и прокурорша застучала шпильками к двери.
— Не нагнетайте, Эльвира Витальевна, не нагнетайте, — сказала адвокатесса.
Вторник, 4 июля, 12.00
В зал вошел и встал за трибунку очередной свидетель. Он был одет даже чересчур солидно, но как-то нелепо и как будто стеснялся собственного шелкового костюма и поблескивающих позолотой часов, которые на его запястье, обнаженном завернутым рукавом пиджака, выглядели как наручники. «Гурченко» на скамье присяжных между тем чему-то страшно поразилась и обрадовалась, увидев этого свидетеля, и, кажется, едва удержалась, чтобы не поздороваться.
— Свидетель, ваша фамилия, имя и отчество, — скучно сказал судья.
— Сидоров Петр Евдокимович, — важно произнес свидетель, и «Гурченко» со своего места энергично закивала, как будто подтверждая: да-да, это он.
— Что такое, присяжная Швед? — недовольно спросил судья.
— Да это же Сидоров! — радостно пояснила «Гурченко».
— Ну да. Вы его знаете? — Она опять кивнула. — Это что, может повлиять на вашу оценку его показаний? — «Гурченко», решив уж лучше молчать, изо всех сил отрицательно замотала головой, — У сторон нет никаких ходатайств? — Адвокатесса подумала и пожала плечами, — Свидетель, подойдите и распишитесь в том, что вы предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Эльвира Витальевна, пожалуйста, начинайте.
— Свидетель Сидоров, поясните, где вы работаете?
— Я председатель дачного кооператива «Луч».
«О-о!» — беззвучно сделала губами «Гурченко».
— Присяжная! Ну вы уж пря… — начат Виктор Викторович и вдруг, словно вспомнив что-то, осекся, — Ведите себя прилично. Тут вам не детский сад, знаете ли… Продолжайте допрос, государственный обвинитель!
— Что это за кооператив «Луч»? — решила уточнить прокурор.
— Это дачный кооператив работников Внешторга, — с гордостью сказал председатель, — Старый, но в последнее время он очень расцвел. Там сотка стоит…
— Это необязательно, — сказал судья.
— Можно уточнить касательно кооператива? — поднялся в аквариуме Лудов.
— Если обвинение не возражает.
— Ну, пусть уточнит.
— Вы сказали, что это кооператив Внешторга, — задал вопрос подсудимый. — А Пономарев, который много раз меня туда приглашал, говорил, что это дачный поселок КГБ. Он же и сам был оттуда. Там действительно живут работники КГБ или ФСБ? Вы сами не являетесь сотрудником ФСБ?
Свидетель даже побагровел от возмущения. Прокурорша тоже возмутилась:
— Это не имеет отношения к факту убийства, ваша честь!
— Ну, для характеристики обстоятельств, — сказал судья, — Пусть пояснит.
— Это поселок Внешторга! — сказал свидетель по слогам, — Там у нас живет много заслуженных людей, может быть, они и из ФСБ, но я сам никогда…
— Ну все? — насмешливо спросила прокурорша, — Можно продолжать, ваша честь? Свидетель, вы знакомы с подсудимым?
— Я видел его только один раз, не считая опознания.
