— Ну, хорошо, предположим, — заговорил Урванцев. — Школьный курс истории я вроде помню, и феодализм закончился уже давно. И тогда — смысл?
— Любая система имеет тенденцию к саморазвитию, — будто размышлял вслух Гридин. — Если система смогла повлиять на этот мир и изменить его, то зачем ее разрушать? Ведь понятно, что всех тех, кто систему создавал, поддерживал, развивал и использовал, невозможно было удовлетворить сразу и полностью, согласны?
Урванцев кивнул.
— Кто-то получил все, что хотел, а кто-то счел себя обделенным. Ну, мне ли вам, взрослому человеку, это объяснять?
Урванцев уклончиво повел плечами.
— Глеб Станиславович, вам приходилось слышать легенду о «семьях, управляющих миром»? — усмехнулся Гридин.
— Приходилось, — будто стесняясь, подтвердил Урванцев.
— И вы слышали одну-единственную цифру, когда говорили о численности этих «семей»?
Урванцев усмехнулся:
— Думаете, врут?
— А вы как думаете? И, учтите, тут, — он обвел рукой по сторонам, — тут все только начинается. Поверьте, что идея «сибирского сепаратизма» тут звучала не случайно.
— Марат, а ты как считаешь? — обратился Урванцев к Пономареву.
Тот задумался над ответом, когда раздался голос:
— Товарищ полковник… Тут, кажется, что-то нашли…
Подошедший боец указывал рукой в сторону дома.
По дороге пояснял:
— Ход обнаружили. Открывать не стали, раз одни двери были пристреляны на того, кто их открывает, то и тут… мало ли что…
— Правильно, — кивнул Урванцев. — Сапер осматривает.
— Так точно!
— Ну, и ладушки, — продолжал он на ходу, но боец придержал за рукав:
— Погодите, товарищ полковник, пока отмашку дадут… Что там все в порядке.
Урванцев кивнул:
— Ясно, — и обратился к Гридину и Пономареву, — Давайте ждать.
И, когда вновь появившийся боец доложил «Все в порядке», спросил:
— Павел Алексеевич, вы с нами?
Гридин усмехнулся:
— Да, вас оставь одних-то…
