-- Какая разница?
-- Следователю положено вести допрос только официальным путем, инспектор же уголовного розыска имеет право... Как бы вам яснее сказать? Прощупывать почву, что ли...
-- Щупать-то ты щупай, а водку все-таки с кем попало не пей. Сам рос в деревне, должен знать, что здесь все на виду.
-- Не хотел отказом стариков обидеть.
-- Ты работник милиции или сестра милосердия? -- хмуро поинтересовался Чернышев, но тут же подобрел:-- Ладно, пошли ужинать. На утренней зорьке сегодня окунишек добыл, Григорьевна приготовила. В озере у нас добрые окуни водятся.
После ужина Маркел Маркелович зашуршал свежими газетами. Выписывал он их много. Антон тоже развернул одну из газет, но желание поделиться своим успехом в отношении внука Агриппины Резкиной не давало покоя. Чтобы не отвлекать Чернышева, Антон ушел в отведенную ему комнату. Постояв у открытого окна, взял один из альбомов с фотографиями. "Работа сына Маркела Маркеловича",-- догадался Антон, разглядывая хорошо отпечатанные любительские снимки. Все они были сделаны в школьные годы: ребятишки в классе за партами, купающиеся в озере,-- вон даже полоска острова на горизонте видна, в поле с лошадьми, у трактора в каких-то механических мастерских, с рюкзаками, видимо, в туристическом походе. На одном из снимков на фоне дома с резными наличниками, чуть склонившись на правую ногу, позировал чубатый крепкий парень. Щурясь от солнца, он выставил в улыбке ровный, с едва приметной щербинкой, верхний ряд зубов. Антон впился взглядом в снимок -- сквозь легкую, похоже, нейлоновую рубаху отчетливо просвечивали полоски флотской тельняшки.
-- Кто это, Маркел Маркелович? -- спросил Антон, показывая снимок Чернышеву.
-- Сынов одноклассник,-- взглянув на фотографию, ответил Чернышев,--Юрка Резкин.
-- Вы знаете, что он своей бабушке с сентября шестьдесят шестого года ни одного письма не прислал?
-- Он и до сентября шестьдесят шестого не особо баловал ее письмами. Баламут и шалопай Юрка отменный, потому и не пишет.
-- Давно этот снимок сделан?
-- Лет семь, наверное, назад. Может, побольше. Когда Юрка в отпуск из армии приезжал.
-- Он на флоте служил? Тельняшка на снимке видна. Чернышев отложил газету.
-- Помнится, в тельняшке я его видел, а вот форма на нем сухопутная была. Мы же с тобой прошлый раз говорили, что среди ярских моряков нет. Юрка, должно быть, в береговой обороне служил или купил у кого-нибудь тельняшку.
-- Куда он после армии делся?
-- Кто его знает. Мы уж привыкли, что отслужившие солдаты редко возвращаются в село. И этот где-нибудь в городе пристроился.
-- А не может быть такого, что он возвращался в Ярское и...
-- Имеешь в виду колодец? -- Чернышев задумался.-- Такое даже трудно предположить. Хотя... чем черт не шутит, когда бог спит.
-- Резкин прихрамывал на правую ногу, и у него два вставных передних зуба.
-- Хромых в армию не берут,-- серьезно сказал Чернышев и внимательно посмотрел на снимок.-- А выбитый зуб у Юрки и на фотографии виден.
Антон мысленно ругнул себя за невнимательность, но уверенность в том, что в расследовании наконец-то появилась зацепка, не исчезла.
В конце концов Резкин мог повредить ногу на службе, там же и зубы вставить. Маркел Маркелович сложил газеты, устало потянулся.
-- Давай-ка, следователь из уголовного розыска,-- Предложил он Антону,-- срежемся в шахматишки на сон грядущий.
-- Давайте.
Игра затянулась.
Из открытого окна тянуло ночной прохладой. У клуба громко наигрывала радиола. Затем джазовый гул умолк. Послышался веселый смех, неуверенно всхлипнул баян, и тотчас звонко плеснулся сильный женский голос:
В тихой роще, у ручья, целовалась с милым я,
И никто на белом свете мне, девчонке, не судья!
Несколько девичьих голосов дружно подхватили,
Ой-люли, ой-люли, у меня, Марины,
Губы алы от любви, словно от малины...
Голоса прозвучали так задористо и звонко, что, когда они неожиданно смолкли, Антону показалось, будто где-то у озера откликнулось эхо. Не отрывая взгляда от шахматной доски, Чернышев улыбнулся и сказал:
-- Марина Зорькина.
-- Звезда колхозной самодеятельности? -- спросил Антон.
-- Заведующая птицефермой. Красавица наша. Голос, что у Людмилы Зыкиной. На всех фестивалях первые места берет,-- Чернышев переставил на шахматной доске коня.-- К слову, бывшая любовь тракториста Витьки Столбова, а сейчас всех женихов отшивает.
-- Почему?
-- Еще до Витьки произошло у нее что-то. Кажется, нарвалась в молодости на непорядочность и до сих пор переживает.
-- Сколько ж ей лет?
-- Твоего возраста. Быть может, чуток постарше.
-- Рано отчаиваться.
-- Да она и не отчаивается. Только вот ухажеров не подпускает к себе, будто обет дала.
Чернышев пошел ферзем. Антон -- пешкой. Чернышев ответил ходом слона.
-- А ведь Юрка Резкин мальчишкой ломал ногу,-- вдруг сказал он.-- С лошади упал. Помнится, и зуб тогда выбил.
Антон оторвал взгляд от шахматной доски.
-- Я же говорил...
-- Неужели он?... -- Чернышев сделал очередной ход и тихо добавил:
-- Вы проиграли, следователь.
-- Почему проиграл? -- не понял Антон.
-- Вам мат.
