Тайна старого особняка полностью

Лагерь откроется через две недели, а Элиза еще не знает, что в этот раз я туда не пойду. Каждый раз, когда она говорит о том, как нам там будет весело, мне хочется съежиться. Я вовсе не в восторге от мысли, что мне придется торчать дома, пока она будет заниматься спортом и играть. Но я стараюсь не думать об этом. Пока она не отправилась в лагерь, я хочу провести с ней как можно больше времени.

– Элиза! И давно ты здесь?

– Только вошла. Я сама себя впустила.

– А-а, – я плюхаюсь на стул рядом с ней.

Мне нужно срочно позвонить маминому партнеру, но совершенно не хочется этого делать.

Элиза пристально смотрит мне в глаза:

– Что случилось, Карлос?

Я вздыхаю:

– Мама велела мне позвонить в ее детективное агентство и попросить Коула сходить.

– Куда сходить?

– Мама должна была начать работу над делом Гвиневры Лекавалье…

– Это той старой леди из фешенебельного района?

Я киваю:

– Ага. Ее угрожают убить. Мама слишком больна, чтобы взяться за дело. А Коул и так по уши занят. Но если они упустят этот заказ…

Я отвожу взгляд. Но чувствую, что Элиза смотрит прямо на меня. Я мечтаю взять и заползти в какую-нибудь дыру. Или канаву. Или яму. (Я непривередлив.)

Честно говоря, я бы охотнее согласился заползти в канализацию, полную нечистот, чем говорить о наших денежных проблемах.

Элиза кладет свою руку поверх моей:

– Ты чего-то недоговариваешь, Карлос. Что ты скрываешь?

– Ничего, – бормочу я, глядя на свои ноги.

Элиза хмурится, и я беру трубку, чтобы позвонить Коулу.

Отстой. Это дело могло вернуть былую славу детективному агентству Лас Пистас. Оно бы в корне изменило мамино положение. Наше положение.

Я замираю в середине набора номера.

– Мы должны пойти.

– Что? – переспрашивает Элиза.

– Ура! – раздается приглушенный голос из-под дивана.

– О нет, – вздыхаю я. – Только не Фрэнк!

Фрэнк – младший брат Элизы, и он вечно везде таскается за нами. Ему шесть лет, и Элиза любит повторять, что для чудовища Франкенштейна он маловат. Но говорить о нем гадости позволено только ей. Она даже на меня злится, стоит мне назвать его надоедливым.

Я подхожу к дивану. Голова Фрэнка находится под ним, а вот остальное тело – нет. Его задница гордо торчит вверх.

– Фрэнк! Ты даже спрятаться толком не можешь! Я тебя вижу!

Фрэнк выползает из своего укрытия:

– Я нашел пятак! И пуговицу! И клочок пуха. Можно мне его съесть?

Он смотрит на Элизу.

– Нет, тебе нельзя есть всякий мусор, – Элиза отворачивается, чтобы скрыть усмешку.

Как только она перестает смотреть на Фрэнка, тот запихивает пух себе в рот и ухмыляется мне.

– Погоди, давай-ка еще раз. Ты хочешь заняться делом Гвиневры Лекавалье?

– Калос? – кричит мама из своей спальни. – Что поооисходит… ааааааапчхииии!

– Ничего, мам! – кричу я в ответ. – Это просто Элиза и Фрэнк. Затем я наклоняюсь к Элизе и шепчу, чтобы мама не услышала. – Мы должны это сделать. Мама в нас нуждается. Мы же справимся, правда?

Элиза улыбается:

– Три ребенка почти равны по размеру одному взрослому.

Я не понимаю, что она имеет в виду, но Элиза очень умная. Вообще-то, она самая умная из всех, кого я знаю.

– Так ты в деле? – спрашиваю я, вытирая пот, капающий с моих волос. – Гвиневра Лекавалье заплатит нам кучу денег, если мы раскроем ее дело. А деньги нам очень нужны.

Вместе мы обязательно раскроем дело и спасем мамино агентство. Элиза – гений. Она может распутать все что угодно. А Фрэнк отлично умеет искать вещи – может быть, он отыщет какие-нибудь улики. Единственное слабое звено – это я, потому что непонятно, какой от меня толк команде.

– Конечно, я в деле, – отвечает Элиза.

– Я тоже! – кричит Фрэнк.

У меня самый лучший друг и самый лучший младший брат лучшего друга на всем белом свете.

Дом Гвиневры Лекавалье располагается в фешенебельной части нашего города, в районе под названием Ривер Вудс. Только там нет ни леса, ни реки[1]. Это что-то вроде открытого поля, усеянного огромными постройками размером с Белый дом.

Я обычно появляюсь тут только на Хеллоуин. У богатых самые лучшие конфеты.

Мы бродим в поисках дома номер 1418 – у мамы записано, что это адрес миссис Лекавалье. Но пока безуспешно. Элиза и Фрэнк проверяют дома на одной стороне улицы, а я на другой. Большой голубой дом. Белый. Коричневый. И ни один из них не тот, что нам нужен.

Фрэнк все время орет:

– ЭТОТ! НЕТ, ВОТ ЭТОТ! НЕТ, ВОТ ЭТОТ!

Он кричит просто ради того, чтобы пошуметь.

– Карлос! – внезапно произносит Элиза. – Посмотри сюда.

Элиза кивает в сторону желтоватого дома с большими белыми колоннами снаружи и странной лужайкой с живой изгородью в форме йоркширских терьеров.

– Эээээммм. Это он?

– Нет, – отвечает она. – Взгляни на окно рядом с входной дверью.

Я прищуриваюсь и смотрю на окно, однако из-за палящего солнца трудно что-либо разглядеть. Но вот я вижу его. Вернее – ее. Там стоит женщина и смотрит на нас в бинокль.

Я вздрагиваю:

– Она что, шпионит за нами?

Элиза пожимает плечами.

– И кто же это?

– П. Шноцледур, – говорит Фрэнк, глядя на надпись на почтовом ящике.

– П. Шноцлетон, – поправляет его Элиза.

– Мне стало скучно на середине ее фамилии, – объясняет Фрэнк. – Поэтому конец я придумал.