– Действительно, очень похожи, – согласилась Свелгя.
– Это что же получается, они – наши с Матильдой бабушки? – наконец дошло до Мартина.
– Конечно! – подтвердила Магда. – Получается, что мы ваши троюродные бабушки.
– А вы – наши внучатые племянники! – Агнес широко улыбнулась, а потом удивлённо развела руками. – Я себя совсем не узнаю. Раньше никогда не улыбалась, а теперь остановиться не могу!
– Это потому, что ты стала есть сладкое. А сладкое, как известно, делает людей добрее. Так что привыкай понемногу быть хорошей! – ответил дядя Гуннар и подмигнул Агнес.
Агнес рассмеялась и подмигнула ему в ответ.
Дедушка Оскар, конечно же, был прав: Марта с Иваром, узнав об исчезновении сладкого, первым же рейсом вылетели в Норвегию. Марта весь полёт места себе не находила – переживала за дедушку. Ивар был мрачнее тучи: он и представить себе не мог, что так привязан к этому взбалмошному старику, который оставляет везде сладкие следы и находит даже тщательно спрятанные засахаренные орешки.
– Мы придумаем, как ему помочь, – повторял он, хотя и сам не очень верил в это.
Марта качала головой:
– Сладкое просто так исчезнуть не могло. Значит, эти мерзкие сёстры добрались до сундука! Я боюсь даже думать, что с Гуннаром!
Ивар сильно переживал за брата.
– Я не успокоюсь, пока не увижу этих преступниц за тюремной решёткой! – заскрипел он зубами.
Хорошо, что фру Амундсен встретила их в аэропорту. Иначе Марта с Иваром, наверное, заболели бы от переживаний. Но пожилая дама успокоила их и сообщила, что у дедушки Оскара с детьми всё в порядке и они скоро приедут в Берген.
– А как же сладкое? – пролепетала Марта. – Чем дедушка питается?
– Судя по его бодрому голосу, со сладким всё в порядке, – ответила фру Амундсен. – Чего не скажешь о нас с Бантиком. Я уже второй день не ела булочек с изюмом и не пила горячего шоколада! А мой пёсик не лакомился своими любимыми лимонными тянучками!
Бантик на руках у фру Амундсен обиженно тявкнул.
– Да-а-а, устроили нам эти зловредные старушки весёленькую жизнь! – покачала головой Марта.
Минивэн привратника припарковался у дома Сьюрсенов ранним утром. И первыми, кого увидели Марта с Иваром, когда распахнули дверь, были именно сёстры Паульсен!
– Мама, папа, – обняли родителей Матильда и Мартин, – как же мы по вам соскучились!
– Что они здесь делают?! – перебил детей Ивар, тыча пальцем в сторону Хель-ги, Магды и Агнес.
– Они хорошие, папа. И они – наши троюродные бабушки!
– А ваши троюродные тёщи. И было бы неплохо вам, молодой человек, запомнить: тыкать пальцем в людей невежливо! – обиженно поджала губы Хельга.
– Кхм… Хм… – Ивар смущённо спрятал руки за спину.
– Давайте пройдём в дом, – предложила Марта. – Я сейчас заварю чаю и нажарю яичницы. Жаль, сахар превратился в соль, а то я бы вафель напекла, как дедушка Оскар любит, со взбитыми сливками и…
– Мама, дедушка Оскар теперь волшебник! Он возвращает сладкий вкус конфетам, вареньям и пирожным, – затараторила Матильда. – Так что не волнуйся, сахар снова сладкий.
– А если он берёт в руки сэндвич, то даже сыр становится сладким, представляешь? – запрыгал Мартин.
Марта и Ивар стояли, разинув от удивления рты, и только переводили взгляд с дедушки Оскара на детей, с детей – на Свелгю, со Свелги – на дядю Гуннара, с дяди Гуннара – на улыбающихся сестёр Паульсен, а с сестёр Паульсен – на довольного герра Олафсена.
– Так! – очнулась, наконец, Марта. – Свелгя, сколько времени до следующего перекуса дедушки Оскара?
– Двадцать восемь минут, – доложила кукушка.
– Я напеку нам целую гору вафель. Устроим всем вкусный и сладкий завтрак! А пока я вожусь с тестом, рассказывайте нам с Иваром, что произошло!
– Мы поможем, – засучили рукава сёстры Паульсен.
Работа на кухне закипела. И, пока Хельга просеивала муку, Агнес взбивала яйца, а Магда разогревала вафельницу, дедушка Оскар пересказывал изумлённым Марте, Ивару и фру Амундсен с Бантиком удивительные события последних двух дней.
Ровно в одиннадцать утра в управление полиции города Бергена заглянула группа посетителей. Впереди, прилипая ботинками к полу, шагал рыжий всклокоченный мужчина в комбинезоне и клетчатой рубашке. Следом шли мальчик и девочка. За ними – старушка, прижимающая к груди крохотную мохнатую собачку. За старушкой следовала молодая красивая супружеская пара, а с ними двое мужчин, один их которых немного смахивал на садовника, а второй – на привратника. За мужчинами, поправляя на носу большие очки и надвигая на лоб широкополые пляжные шляпы, семенили три густо напудренные пожилые дамы.
Шеф полиции пил свой утренний кофе и ел творожную ватрушку, которую испекла ему на радостях жена. Берген ликовал: сладкое снова вернулось город, а телевизионные каналы наперебой передавали потрясающую новость – в некоторых городах Норвегии случилось чудо, и в кондитерских вновь появилась выпечка.
