— Что вы имеете в виду? — Кушар резко повернулся, уставившись в лицо журналисту.
— Я имею в виду, не лежало ли в основе вашего решения злое желание оставить этого человека одного в обстановке, которая должна была его напугать?
Кушар некоторое время молчал, а затем коротко ответил:
— Нет.
— А теперь я бы хотел выяснить еще один вопрос...
Хемпель не докончил начатой фразы, так как его внезапно прервала Иоланта:
— Это что, допрос в милиции? Почему вы расспрашиваете Ежика... инженера Кушара, — она быстро исправилась, — так, будто он виновник всего происшедшего? Мне это кажется просто абсурдным и я удивляюсь, что он еще отвечает на ваши вопросы!
Все это было сказано на одном дыхании. Видно было, что девушка сильно взволнована.
— Ты неправа, Иола, — вмешалась пани Вечорек. — Мы все хотим знать, как это случилось. А если есть какие-то неясности, то их надо сразу же разъяснить именно для того, чтобы ни на кого из нас не пало подозрение.
— Очень разумно, — поддержал ее Станек. — Кушар лучше всего может нам рассказать о событиях, очевидцем которых он был. И это совсем не означает, что его обвиняют в чем-то.
— Вот я и охотно объясняю, — улыбнулся Кушар, бросив благодарный взгляд в сторону девушки.
— А я готов в любую минуту подвергнуться допросу, лишь бы иметь такого защитника, — заявил Проца. Иоланта бесцеремонно показала ему язык.
— Ну, этот вопрос как будто исчерпан, — снова вступил в разговор Хемпель. — Итак, я хотел бы, чтобы вы объяснили, — он обратился к Кушару, — почему вы сказали Шаротке, что оба коридора сходятся, когда на самом деле это не так?
Иоланта задвигалась на стуле, но промолчала. Сосин слегка наклонился вперед. С его лица не сходила легкая, немного насмешливая улыбка. Велень озабоченно взглянул на Кушара.
Тот, однако, отвечал свободно, без признаков волнения:
— Неужели я действительно так сказал? Я что-то не помню. Может быть, я неудачно выразился или меня плохо поняли. Я имел в виду, что, идя разными дорогами, мы через некоторое время встретимся. И это на самом деле так. Брона и Станек могут подтвердить, что из помещения, где находится распределительный щит, есть проход в коридор, которым шел Шаротка.
— Это правильно, — Станек кивнул головой.
— Поэтому, говоря, что мы встретимся, я не обманывал Шаротку. Я мог просто неудачно выразиться о двух коридорах.
Слова Кушара звучали убедительно. Все вздохнули облегченно. Иоланта иронически поглядывала на Хемпеля, который, впрочем, не обращал на это никакого внимания.
— На этом мы, к сожалению, должны закончить, — сказал журналист. — У нас слишком мало данных, чтобы пытаться объяснить эти случаи. Мне, однако, кажется целесообразным попросить Станека тщательно запереть вход в подвалы и не расставаться с ключами.
— Правильно, — присоединился Болеша. — Надо сделать так, чтобы в эти проклятые подземелья никто не мог проникнуть. А туда ведет только один вход?
— Нет, — откликнулся Станек. — Есть и другой — в развалинах башни. Но им не пользуются. Двери там очень толстые, заперты тяжелыми железными засовами.
— Значит, через них нельзя пройти?
— В нынешнем их состоянии это исключается.
— Но если засовы отодвинуть изнутри, то выйти на поверхность можно?
— Засовы очень старые и сильно заржавели. Без инструментов отодвинуть их невозможно.
Разговор закончился. Все начали расходиться, решив, что молодежь должна осмотреть ближайшие окрестности.
Следующая ночь прошла спокойно. Поэтому, несмотря на то, что поиски не увенчались успехом, общее настроение улучшилось. После завтрака все разошлись, и лишь Проца остался на террасе с книжкой в руках. Однако он не читал, а скорее наблюдал за природой и людьми.
Он видел, как Иоланта, Кушар, Велень и Болеша исчезли среди деревьев парка с ракетками в руках. Теннисный корт находился в глубине парка, укрытый деревьями.
Сосин и Шаротка шли с Броной в сторону парников, о чем-то оживленно беседуя. Голос Станека доносился из дома — он с кем-то разговаривал, кажется, с Вечорек. Проца наблюдал за этим перемещением людей, а упорный рой мыслей, рассуждений не давал ему покоя.
Погруженный в раздумья, он не заметил, как прошло немало времени, солнце уже стало приближаться к зениту. Из парка вышли Болеша и Велень, оба красные и вспотевшие. Шли к дому. Велень на ходу кивнул Проце.
Через некоторое время он снова вышел на террасу. Минуту стоял неподвижно, не обращая на Процу внимания. Потом сошел вниз и исчез за углом дома. Появился Болеша и не торопясь, солидно направился в сторону фруктового сада. Проца проводил его взглядом.
Пробежала Иоланта и с криком: «Привет, старик!» исчезла в открытых дверях гостиной.
Проца отложил книгу, которую так и не начал читать, и поднялся.
Было тихо и пусто. Из раскрытых дверей замка голосов уже не было слышно. Высоко в небе сверкало солнце — приближался полдень. Было жарко, и Проца подумал, что охотнее всего он сейчас бы полежал в высокой зеленой траве в холодной тени деревьев парка.
Он сошел с террасы и пошел не спеша, заложив руки в карманы, небрежной походкой человека, у которого масса свободного времени.
