На третьем этаже Алексея встретила сексапильно разодетая красотка, находится рядом с которой вызывало некоторую муку в районе чресел, а думать о работе было почти невозможно. Хмель первоклассной сексуальности замутил бедную блуждающую душу Алексея. Агония несбыточного низменного желания выжигала внутри Алексея клеймо безнадеги.
— Знаете, у меня здесь оборудована небольшая комнатка для досуга. Там я отдыхаю от работы, готовлю, даже порой ночую. Так вот. В последнее время стала барахлить плита. Посмотрите?
— Ну… вообще-то, я не занимаюсь ремонтом бытовой техники.
— Может дело в розетке? Она искрится!
— Хорошо, давайте посмотрим!
В благоустроенной ухоженной комнате стояла двуспальная кровать, покрытая иссиня-черным покрывалом с готическими узором Нотр-Дама, полыхающего в огне пожара. Обои на стенах представляли собой сотни раз продублированное изображение вороньего пера на темно-фиолетовом фоне. Огромное пространство занимала доисторическая люстра, увешанная множеством блестящих бляшечек и финтифлюшек. У стены стоял миниатюрный кухонный стол с завитыми барочными ножками и гигантская столешница, на которой виднелись следы оживленной кулинарии. В столешницу была встроена печь. Алексей разложил инструменты и занялся диагностикой.
— Давно барахлит. С этой плитой зелья не сваришь
— Чего? — переспрашивал Алексей, вынырнув из внутренностей плиты.
— Говорю, с такой плитой каши не сваришь — поправила красотка.
Алексей проковырялся в плите до самого позднего времени. И хотя ему показалось что прошло от силы двадцать минут, красотка указала на большие часы с маятником, которые вот-вот пробьют полночь. Электрик недоумевал все также, как и в случае с лампочкой. Понять, что не так Алексею не удавалось, как бы он не тужился — конфорки еле-еле нагревались, напряжение сети в розетке скакало как верховой ездок на ухабистой дороге и решению проблемы не виделось конца. Алексей так бы и копошился в допотопной плите (на минуточку, возраст плиты «Лысьва» перевалил за полвека) если бы в ажурной люстре не заморгали лампы.
— Оххх… не было печали, так черти накачали — жаловалась расстроенная хозяйка. Внезапно по комнате забегала, как сдуревшая, черная кошка, взявшаяся, видимо, черт знает откуда.
Лампочка поморгала с несколько секунд и потухла. Шею Алексея обвили тонкие костлявые длинные пальцы, увитые тяжеловесными перстнями с драгоценными камнями. Оголив торс распалившегося электрика, красотка усыпала ключицу, грудь, пресс счастливчика горячими как расплавленный воск поцелуями сладострастия. В потемках ночи блудливые руки начали оголять Алексея все более и более — пока жертва утопала в страсти, ее постепенно наряжали в костюм Адама. Только после пары вербальных намеков Алексей вышел из оцепенения и принялся за блузку, узкую юбку и кружевной бюстгальтер — все черное. Черной была кошка, одежда красотки и даже ее постельное белье в тотально черной темноте комнаты. Алексею не приходилось ранее быть соблазненным столь пленительной красоткой первого разряда. Электрик поддался искушению и провел незабываемую ночь.
Утром все передряги неспокойного вечера как рукой сняло. Алексей потягивал кофе вприкуску с пирожным (соблазнительница оказалась весьма хозяйственной женщиной), а новоявленная любовница разгадывала сканворды.
— Черт по-другому? Лукавый? Подходит!
— Слушай, а что за кошка тут вчера носилась? Ты держишь тут кошку?
— Кошка? Ааа! Это Кларисса. Стращает гостей! Через форточку запрыгнула.
Алексей выглянул в окно и прикинул, может ли кошка так высоко взобраться по стене завода, и весьма и весьма засомневался. Впрочем, ему было не привыкать: парад странностей начал смущать электрика с первой встречи с заводом и его обитателями.
— Проворный у тебя кошак!
Красотка отбросила в сторону журнал сканвордов и подошла к стене, на которой висела картина, изображавшую женщину в черном (будто это ее мать в молодости — очень похожа, но не она сама) и сняла ее со стены, поставив на пол. Алексей опять впал в ступор — картина, помещенная в тяжелую узорчатую рамку, казалось бы, была не под силу хрупкой женщине, но красотка обращалась с ней как с легковесной дамской сумочкой. За картиной оказался встроенный в стену сейф. Он открылся по щелчку ее пальцев, издав характерный скрип.
— Твой гонорар. — произнесла красотка, протягивая толстую пачку купюр счастливчику-электрику из переполненного разноцветными деньгами сейфа. Откуда столько денег в сейфе красотки — одному богу известно.
— Так много! Ого! — Алексей продолжал дивится всему подряд.
— Ты исполнил свой долг?
— Долг?
— Работу. Плита печет что надо.
Алексей обратил внимание на плиту — на конфорке что-то оживленно бурлило. От бульона исходил фиолетовый пар.
— Тебе пора — намекала красотка вдумчивому электрику.
— А? Ага.
Собрав воедино разбросанные по разным углам комнаты предметы одежды Алексей оделся и ступил вон из комнаты странностей. Загадочная красотка вызвалась проводить любовника до пары старух-вахтерш.
