Катя прижала палец к надписи на крышке и осторожно сдвинула его в сторону. Поверх жестяной крышки оказалась тонкая подвижная пластинка.
Часть надписи осталась на месте, а часть сдвинулась, закрыв некоторые слова и открыв новые. Теперь надпись стала более осмысленной:
– Вот оно что! – вслух проговорила Катя.
Она вооружилась пинцетом, подцепила подвижную пластинку и вытащила ее из жестянки. Потом она наложила ее на первые строчки тетради Муратова.
Пластинка в точности совпала с мелкими бисерными строчками, и Катя прочитала:
Она передвинула пластинку дальше и продолжила читать:
– Выходит, старуха не выдумала! – проговорила Катя, на секунду оторвавшись от чтения. – Этот перстень и правда принадлежал Екатерине Великой!
Она передвинула пластинку и продолжила чтение:
– Бред какой-то! – пробормотала Катя, но продолжила читать:
Далее текст прерывался, затем он снова продолжился, но на этот раз речь шла об истории семьи графов Бобринских, о их родственных связях – кто из них на ком женился, с какими аристократическими семействами они состояли в родстве.
Все это Катю мало интересовало. Она отложила тетрадь и зевнула.
Павлик крепко спал, Катя проверила замки на дверях и вспомнила, что хотела поговорить с частным детективом Карповым. Нужно спросить, не возьмется ли он расследовать дело мужа, потому что на адвоката надежды не было почти никакой, единственное, что сумел он сделать, – это перевести Петра в приличную камеру на трех человек, а не на двадцать, как раньше. Майор Каховский, которому Катя ничем не помогла, потерял к ней всяческий интерес и по телефону разговаривал сухо.
Катя позвонила Карпову, но телефон не отвечал, тогда она оставила сообщение и наконец легла.
И проснулась на рассвете от плача своего сына. Павлик стоял возле ее кровати и звал ее: мама, мама!
Катя включила ночник и испугалась – ребенок был весь красный, просто горел. Градусник показал температуру тридцать восемь и пять.
– Что болит, милый? – Катя прижала Павлика к себе.
Выяснилось, что болит горло, и нос отчего-то не дышит. Катя не стала ни о чем спрашивать, Павлик сам признался, что съел вчера двойную порцию мороженого. Няня дала после обеда два шарика в вазочке, а потом Павлик схитрил и выпросил у новой тети, что работает на кухне, еще три шарика, пока Лидия разговаривала по телефону.
– Ты видишь теперь, к чему приводят твои хитрости? – спросила Катя строго.
