– Передадим, не вопрос! – улыбнулся Анатолий Иванович. – А насчет рисунков… Нашей милой Юлечке отгулы тоже нужны. Она в августе куда-то там собиралась… – Резников задумчиво прикрыл глаза. – Ну да, собиралась. К подруге, в Саратов, что ли. Меня еще спрашивала: отпустите вы или нет?
– Отпущу, отпущу! – Вскочив со стула, директор замахал руками. – Хоть на Северный полюс отпущу, хоть в космос!
– Вот вместе к Юлечке и зайдем. Прямо вот сейчас. Я только переоденусь. Долго ли акварельки-то? Да, Аркадий Ильич, какого размера фотографии делать?
– Ой! – испуганно воскликнул Говоров. – А они не сказали!
– Обычно двадцать четыре на тридцать шесть – для выставок. А чтобы больше – у нас и бумаги-то такой нет.
– Да делайте, как знаете, дорогой мой Анатолий Иваныч! Только успейте.
– Да что там успевать-то? Долго ли карточки отпечатать? А негативов у меня полно!
Юлечка Хоботова работала в Доме пионеров руководителем художественного кружка, или, как писали в отчетах, «закрывала художественно-эстетическое направление». Год назад Юлечка отучилась где-то в Куйбышеве или Саратове на художника-оформителя, дальше хотела поступать на художественно-графический факультет ЛГПУ имени Герцена, но так и не поступила – завалила теорию напрочь: Клода Моне с Эдуардом Мане перепутала, импрессионизм у них в училище не проходили.
Оставив худграф до лучших времен, Юлечка устроилась на работу в Дом пионеров, справедливо рассудив, что уж там-то куда спокойнее, нежели в школе.
Небольшого росточка, с милым курносым лицом и веснушками, девушка выглядела лет на пятнадцать – не очень-то солидно для взрослой дамы-преподавательницы. Впрочем, ребят на кружок набрала и целый год проработала очень даже успешно. Дети ее не слушались, но любили, а еще очень любили рисовать и даже заняли на местном конкурсе несколько призовых мест! Правда, проверяющие, заглянув к Юлии Васильевне на занятия, от шума чуть не попадали в обморок, однако Говоров свою работницу всегда защищал. Ну и что с того, что дисциплины нет? Это же художники – понимать надо!
От предложения выйти на работу в отпуске Юлечка в восторг не пришла, но за отгулы согласилась, вернее, Резников уговорил:
– Да что там рисовать-то, Юленька? Сами можете.
– Ну, как же, Анатолий, сама? Это же…
– Ну, детишек парочку сегодня, уж всяко, найдете. Найдете ведь, а?
– Ну-у… Я вообще-то завтра в Ленинград собиралась, на целых три дня! – Девушка гордо приосанилась. – Уже и билеты в Кировский театр куплены! На «Жизель»!
– На «Жизель»? Здорово! Ну, так успеете, а вас за это Аркадий Ильич в августе к подружке отпустит. В этот, как его… в Саратов!
– В Куйбышев!
– Ну, в Куйбышев. Отпустите ведь, Аркадий Ильич?
– Отпущу.
– Ну-у… даже не знаю…
Девушка вдруг засмущалась. Дело в том, что коллеги-то отыскали ее на огороде: Юленька пропалывала грядки в чем была – в синих спортивных трусах и старой застиранной маечке. Поначалу-то ничего… Но вот сейчас, поймав на себе пару мужских взглядов, художница застеснялась, смутилась и, решительно тряхнув белесой челкой, решила побыстрее закончить этот разговор…
– Хорошо! Согласна. Часика через два буду… Акварелью мы быстро. Только… – Девушка неуверенно хлопнула ресницами. – А что рисовать-то?
– Что-нибудь местное, памятное, – подсказал Анатолий.
– Ага… Старую церковь можно! Красиво же.
– Не-не! – Аркадий Ильич, возражая, мотнул головой. – Церковь, пожалуй, не надо. А то скажут еще – пропаганда религии и все такое. Лучше что-нибудь… ну-у…
– Старую школу можно! – поправив маечку, улыбнулась Юля. – Мы ее часто рисовали.
– Вот-вот! Старую школу. Там еще на фронтоне серп и молот – вы его тоже изобразите.
– Так у меня, Аркадий Ильич, таких рисунков полно! – Девушка всплеснула руками. – И ребят звать не надо! Рисунки я и так найду.
– Вот и славненько. Вот и найдите! – искренне обрадовался Говоров. – Ну, я поехал пока, а вы действуйте! И не забудьте доложить.
– Не забудем, товарищ директор!
Проводив синий «Москвич» глазами, Анатолий обернулся к художнице и поцокал языком:
– А рисунки-то на холстах требуют! Аркадий Ильич, видно, сказать забыл – торопился, а я краем уха слышал.
– На холстах?! – Девушка растерянно заморгала. – Откуда же мы их возьмем, холсты эти…
– У меня парочка есть, на чердаке… – скромно сообщил Резников. – Пока вы, Юля, детишек соберете, принесу и даже загрунтую.
– Ой. – Художница задумчиво покусала губы. – Холсты, грунтовка… Тогда не акварель! Тогда гуашь лучше. А я Рому Решетникова приглашу и Верочку Иванову. Они – с радостью.
– Вот именно так, Юля, с радостью! Именно так.
Возвратившись в Озерск, Алтуфьев первым делом вызвал на допрос Резникова. Однако же никто не явился: Анатолия не было ни дома, ни на работе. На работе – понятно почему – отпуск, дома же соседи сказали – уехал, но вот куда именно, в точности пояснить не смогли. Что же касается Дома пионеров…
