Он воевал в Первой конной Буденного. На его груди ордена боевого Красного Знамени. Лихой он был наездник, шашкой беляков рубал. Да и сейчас во всем его облике чувствуется сила. Голова, конечно, уже седая, а выправка по-прежнему кавалерийская.
— Вопросы есть? — спросил комдив и окинул нас взглядом.
Мы молчали. Какие же вопросы, если все ясно.
— Поговорите с бойцами, объясните им обстановку и задачу. — Комдив опять окинул нас взглядом. Потом он обратился к майору Соколову: — Вы, товарищи минометчики, можете присутствовать на допросе немецкого офицера. Возможно, он назовет интересующие вас объекты в городе.
Все встали, с шумом отодвигая скамейки и стулья.
Из карманов вынуты папиросы и махорка. На лицах оживление. Может, конечно, Гитлер и силен, но под Воронежем он будет сосать лапу… Не прорвется!
Мы с Вовкой пошли вслед за майором во двор детского сада. За глухим забором стояли низенькие скамеечки, ярко раскрашенные избушки из сказок, качели и горки.
Комдив сел посредине двора на табуретке. На плечи накинута шинель. Опершись локтем о колено, он курил. За его спиной собрались командиры из штаба и дивизионные разведчики. Черногряд привел офицера, встал неподалеку от него и отвернулся. Ох, как он ненавидит этого аккуратненького, подтянутого немчика с погонами на плечах! Офицер остановился посреди двора и нагло посмотрел на комдива. Но, видно, это не задело самолюбие командира дивизии. Во всем облике его — в том, как он сидел, в том, как наклонена его седая голова, — были спокойствие и уверенность.
— Ты спроси его, — обратился комдив к переводчику, — какие резервы они стянули в город?
— Вельхе резервен зинд ангекоммен?
— Найн, — развязно ответил немец, и мне показалось, что на его тонких, змеиных губах промелькнула улыбка.
— Ты спроси, — не оборачиваясь к переводчику, сказал комдив, — готовятся они к наступлению?
— Фюр вельхе штунде ист дер ангриф бештимт?
— Найн, — прежним тоном бросил фашист.
— Что он заладил свое «найн»? — сказал комдив и поднялся с табуретки. — Будет он говорить или нет?
— Найн! — крикнул немец, видимо поняв слова комдива. — Найн! — еще громче крикнул он — Хайль Гитлер! Русиш капут!
— Вот сволочь! — в сердцах произнес Черногряд.
— Повтори вопрос, — приказал комдив переводчику.
— Фюр вельхе штунде ист дер ангриф бештимт?
Немец стал быстро говорить что-то, глядя на всех нас ненавидящими глазами.
Переводчик молчал.
— Чего он лопочет? — спросил комдив.
— Говорит, что когда кончится война, то все мы будем рабами у них.
— Ты ему переведи, что мы его, собаку, расстреляем, если он не будет отвечать на вопросы. Ответит — сохраним жизнь и отправим в тыл.
Стараясь как можно точнее произносить немецкие слова, переводчик объяснил немцу суть дела.
— Найн! — истерично закричал фашист. — Найн! Хайль Гитлер! Русиш капут!
Немец вдруг побежал от нас. Мы инстинктивно схватились за оружие. Но куда он убежит — кругом забор и руки у него связаны. А немец бежал все быстрее. Около забора он вдруг неестественно откинул голову назад и, крича «Хайль Гитлер!», со всей силой ударится головой о цементный столб.
— Врача! — крикнул комдив.
Врач подбежал к лежавшему под забором фашисту, перевернул его на спину и приложил ухо к груди.
— Мертв, — сказал врач.
— Да, Черногряд, — произнес комдив, обращаясь к капитану, — приволок ты субчика — черта рогатого.
— Виноват, товарищ комдив. — Черногряд приложил руку к козырьку. — Ночью они все на одно лицо…
Солдаты потащили мертвого немца со двора. А комдив ходил взад и вперед и курил.
— Нам надеяться не на кого, — наконец сказал он и остановился перед Черногрядом. — Сами должны добыть информацию.
— Понятно, товарищ комдив, — ответил Черногряд. — Добудем.
— Организуйте новую группу и отправляйтесь. Вы должны пересечь город и дойти до Дона. Там у переправы вам будет ясно, куда немцы двигают силу. А на обратном пути «языка» прихватите. Только не такого, как этот, попроще. Двое суток даю вам, не больше.
— Слушаюсь, товарищ комдив, — отрапортовал Черногряд и опять приложил руку к козырьку.
— Зубы береги, — добавил комдив с улыбкой. — А то девки любить перестанут…
Взгляд комдива снова стал серьезен.
— Товарищ майор, — обратился он к Соколову, — хорошо бы с нашей разведкой послать одного–двух ваших ребят. Они бы полазили ночью по городу. На месте определили координаты целей, и утром мы накрыли бы эти цели. Этим мы спасем себя от неожиданного удара на рассвете.
— Понятно, товарищ комдив, — ответил Соколов и как-то замялся.
Комдив ждал.
— Состав-то у меня уж очень молодой и неопытный, — наконец произнес майор.
— Опыт в бою приобретают. Один раз сходят к немцам и будут опытными.
Опять наш командир полка молчал, видимо, не мог решиться на что-то.
— Разрешите мне отправиться к немцам, — сказал я и сделал шаг вперед. — У меня во взводе есть два разведчика, которые ходили в разведку, я их возьму с собой.
— Можно, я вместе с лейтенантом Денисовым? — сделал шаг вперед Вовка.
— Видите, майор, какие у вас орлы! — весело сказал комдив. — А вы говорите, состав не тот. Вы пойдете, — комдив посмотрел на меня, — и возьмете с собой тех двух бойцов.