Мамелюки возвратились в свой лагерь, и через некоторое время оттуда стали доноситься запах баранины и победные песни. Рыцари, изможденные битвой, собрались в главном зале. Им нужно было избрать Великого магистра, здесь и сейчас, ибо медлить они не могли. Они были усталыми, израненными, однако для них было важно, кто будет их командиром, когда они завтра пойдут на смертный бой и погибнут, сражаясь, ибо что же еще им оставалось? А сейчас они молились, прося Бога просветить их. В конце концов, преемником доблестного Гийома де Боже стал Тибо Годен.
28 мая 1291 года в Акре царили жара и отчаяние. Перед тем как взошло солнце, Тибо Годен приказал провести богослужение. А затем зазвенели мечи и полетели тучи стрел. Еще до захода солнца над Акрой стало развеваться вражеское знамя.
Анна Хименес проснулась, закричав, как будто она находилась в самой гуще битвы. Но нет, она была здесь, в центре Лондона, в номере отеля «Дочестер». По спине у нее струился пот, а в висках стучала бешено пульсирующая кровь. Встревоженная, Анна поднялась с постели и пошла в ванную. Волосы у нее прилипли к лицу, а ночная сорочка промокла от пота. Она разделась и приняла душ. Уже второй раз ей снилось, что она участвует в битве. Если бы она верила в переселение душ, то могла бы поклясться, что ей только что довелось побывать в крепости Сен-Жан д'Акр и увидеть, как погибали последние из тамплиеров. Он могла в деталях описать лицо и фигуру Гийома де Боже и цвет глаз Тибо Годена. Ей казалось, что она и в самом деле побывала там и своими глазами видела этих людей.
Приняв душ, она успокоилась и, прежде чем лечь в постель, надела футболку. Второй ночной сорочки у нее не было, а эта была мокрой от пота. Постель тоже оказалась мокрой от пота, а потому она решила включить компьютер и немного порыскать по интернету.
Разъяснения профессора МакФаддена и связанные с историей тамплиеров документы, которые он ей показал, произвели на Анну сильное впечатление. МакФадден подробно рассказал ей о падении крепости Сен-Жан д'Акр. По его словам, это был один из самых мрачных дней в истории ордена.
Возможно, именно поэтому ей приснилось падение Акры, как в свое время приснилась осада Эдессы византийскими войсками — после того как София Галлони рассказала ей об этом событии.
Завтра она снова встретится с профессором МакФадденом и попросит его побольше рассказать ей о наиболее ярких событиях из истории тамплиеров, которые производили на нее такое сильное впечатление, что снились по ночам.
Запах моря придал ему бодрости. Ему не хотелось оглядываться назад. Поднимаясь на судно, он не смог сдержать слез, потому что понимал: покидая Кипр, он на самом деле навсегда покидает Восток. Братья-тамплиеры притворились, что всецело заняты своей работой, — они не хотели показывать, что видят, как он плачет. А он, судя по всему, действительно сильно постарел, потому что плакал, не скрывая этого. Прощаясь с Саидом, он тоже плакал: за все эти долгие годы они впервые обнялись, и оба заплакали от отчаяния, потому что для них расставаться было то же самое, что раздирать надвое нечто неделимое.
Но как бы то ни было, Сайду пришло время вернуться к соплеменникам, а ему, Франсуа де Шарнею, — возвратиться на родину. Да, Франция была его родиной, но он о ней почти ничего не знал и поэтому не испытывал особых чувств. Его настоящая родина — орден тамплиеров, его дом — Восток. Во Францию возвращалось лишь тело этого человека, а душа его осталась у подножия стен крепости Сен-Жан д'Акр.
Путешествие на судне прошло без происшествий, хотя Средиземное море весьма коварно, как в свое время в этом убедился Одиссей. Сейчас же их судно уверенно плыло вперед, качки почти не было. Распоряжения, данные Гийомом де Боже, были однозначными: де Шарней должен доставить Священное Полотно в принадлежащую ордену тамплиеров крепость в Марселе и там ждать новых указаний. А еще Великий магистр заставил де Шарнея поклясться, что тот никогда не расстанется с этой святыней и будет защищать ее, не щадя собственной жизни.
Хотя на душе у де Шарнея лежал тяжелый камень, компания нескольких рыцарей-тамплиеров, возвращавшихся, как и он, во Францию, скрасила ему это путешествие. Гавань Марселя произвела на него огромное впечатление большим количеством пришвартованных у ее причалов кораблей и снующих туда-сюда, разговаривающих и кричащих людей.
Когда они сошли с судна, их встретили несколько тамплиеров, которые отвели их в дом, принадлежащий ордену. Никто из этих людей не знал, какую святыню де Шарней привез с собой. Гийом де Боже дал ему письмо к руководителям ордена тамплиеров в Марселе. «Они там, — сказал де Боже, — сообразят, как правильно поступить».
Старший тамплиер Марселя — рыцарь с суровыми чертами лица, который, впрочем, как вскоре убедился де Шарней, был весьма добродушным человеком, — выслушал рассказ де Шарнея, не перебивая. Затем он попросил передать ему святыню.
