Гуголино и “учеными братьями”. Об этом неясно повествует история, как о распадении ордена на два толка. Римское начальство, всячески преследуя и ненавидя первый толк - т.е. духовных последователей св. Франциска, обвиняет его в так называемом иоахимизме, т. е. в вере будто бы в наступающее уже царство св. Духа, как пророчествовал Иоахим в начале тринадцатого века до св. Франциска. Но, конечно, “преступление” это заключалось не в иоахимизме, а в том, в чем заключалась сущность духовной жизни собора св. Франциска: в стяжании для руководствования Духа Святого. Конечно, папам, которые считали самих себя непреложными собственниками благодати Духа Святого, которой они призваны распоряжаться (ибо они-де наместники Христа), как им угодно (пример: индульгенции), - папам были неприемлемы люди, которые “самовольно” (т.е. без позволения пап) получали непосредственно от Христа полноту духа Святого, т.е. достигали цели христианской жизни.
Поэтому все время церковным начальством велась борьба с духовным наследием св. Франциска, и со свойственной католической иерархии последовательностью свирепо уничтожались всякие письменные свидетельства о жизни первоначальной общины. в последний раз этот самум уничтожения устроил начальник ордена Бонавентура (1257-1273 г.), истребивший все до него бывшее и написавший новое житие св. Франциска (иконописного порядка). Этот Бонавентура вел борьбу с предшествовавшим ему начальником ордена Иоанном Пармским и “победил” его. О таинственном значении этой борьбы говорит апокалипсис “Цветков” (об этом скажем ниже).
Прежде чем повествовать о судьбах общины св. Франциска, по апокалипсису “Цветков св. Франциска” укажем на то безобразие, в какое превращено было дело св. Франциска в ордене его имени. Достаточно нескольких штрихов.
Община по завещанию св. Франциска должна быть нищей, не только не копить богатства, но даже прикасаться к деньгам братьям было запрещено. Генералу ордена вменялось в обязанность проклинать деньги, как пагубные для общества, основанного на бедности. Чтобы обойти этот завет св. Франциска, каждому путешествующему брату был дан в спутники отрок, который носил с собой кожаный мешок для денежных подаяний. Таким образом, богатство копилось. К 1247 году оно столь возросло, что папской буллой приказано назначать в каждой провинции прокураторов, которые по желанию братьев могли продавать, расходовать, обменивать - одним словом, заведовать денежным обращением. В 1283 г. этим прокураторам разрешено вести судебные тяжбы, а также являться представителями на суде по делам духовных завещаний в пользу ордена. В виде эмблемы издевательства над св. Франциском (вот как Бог лишает ума противящихся святым - т.е. Духу Святому) на могиле св. Франциска была приделана большая кружка для денежных подаяний.
Далее, по завещанию св. Франциска, братья должны были жить в хижинах, наскоро выстроенных, и не иметь никаких собственных зданий. Но стали строить огромные монастыри и великолепные храмы, но чтобы остаться верными букве завещания - строили эти величественные здания наподобие хижин. Один наивный историк говорит: таким образом, искусству были поставлены оригинальные и благодарные задачи (архитектурно превращать хижины в дворцы).
Последний видимый момент духовной жизни общины как бы вспыхнул, озарившись святым и чудесным светом, в лице начальника ордена Иоанна Пармского (1247-57), чтобы затем погаснуть до новых, еще и теперь не наступивших времен. Про Иоанна история говорит, что он еще раз явил миру образ, какого свет не видел со смерти св. Франциска. В 1258 году он был смещен по проискам Бонавентуры и предан суду за иоахимизм. Но мы уже говорили, что под иоахимизмом в общине св. Франциска церковное начальство разумело святость, т.е. следование в жизни указаниям Духа Святого. Говорят, Бонавентура на суде всячески обвинял своего предшественника и тому грозила смертная казнь. Но Пармский был приговорен к пожизненному заключению. После некоторого заключения в тюрьме, он прожил еще десять лет в небольшой обители.
Теперь обратимся к апокалипсису “Цветков св. Франциска”.
Апокалипсисом мы почитаем 48-ю главу, имеющую название: “Как брату Якопо из Массы предстало в видении золотое дерево, на котором находились все братья (ордена) со всего мира”. Про этого Якопо автор “Цветков” говорит: “Я возымел великое желание видеть Якопо, ибо Иоанн Пармский, друг Эгидия, мне сказал: если ты желаешь быть осведомленным в духовной жизни, постарайся побеседовать с братом Якопо, ибо сам брат Эгидий жаждал просветиться от него: ибо ум его дошел до небесных тайн, речи его - речи Духа Святого”.
