– Есть, господин д’Анж… После приезда Поликена из Гренобля, можно сказать, что есть такое предложение.
Уголки рта, Лаоля приподнялись в улыбке, когда он взглянул на изумленного дворянина. Чтобы не томить ожиданием хозяина, барриец пояснил:
– Вы вполне можете именоваться бароном д’Анжем из Дофине, где в горах под Аллемоном, в родовом замке, до сей поры, беззаботно и проживали, пока, на днях, не прибыли в Париж.
– Что ж д’Анж так д’Анж, мне не привыкать. (Так отныне мы будем вынуждены называть месье д’Эстерне, или, вернее сказать, человека с которым познакомились под именем шампанского барона, так и не дознавшись его настоящего титула и имени).
Задумчиво вымолвил барон. Дав возможность новоиспеченному господину д,Анжу примириться с новым именем, Лаоль продолжил:
– А ещё, хозяин «Зеленого лиса», к слову наш верный человек, сообщил, что вчера поздним вечером, когда вы, с вашим спутником уже изволили опочивать, какой-то господин пытался выведать у конюха о двух приезжих монахах августинцах, остановившихся в сем глухом трактире.
Барон заметно встревожился, окинув собеседника беспокойным взглядом.
– Как он выглядел?
– Ничего примечательного. Высокий, худощавый…да, на пальце левой руки слуга разглядел перстень с монограммой из литер «C» и «N». Если это способно, хоть что-нибудь прояснить.
В прищуре глаз, молодого дворянина сверкнула искра неистовства.
– Чертов Лавальер, выследил! Не ожидал такой прыти от этой проспиртованной «мумии»! Что ж…
Он взглянул на край свернутого вчетверо листа бумаги, торчащего из-под полы камзола, и с призрением прошипел:
– …месье шевалье, быть может вам и самому невдомёк, как вовремя вы появились.
Его внимание отвлек трактирщик, который принес блюдо с горячими закусками и кувшин вина. Лаоль взглянув на статного хозяина харчевни, обратился к д’Анжу.
– Это Сюрто, верный человек, можете во всём на него положиться.
Хмурый, немногословный Сюрто безучастно кивнул, и неторопливо заспешил в сторону стола, где требовала завтрака и выпивки шумная компания молодых школяров явившихся с Университетской стороны.
– Что ж Лаоль, теперь послушайте меня: Ленуарель мне передал послание, в котором сообщается о приезде важного гостя, которого мне, в скором времени, непременно придется встретить в Гавре. И всё, быть может было бы не так плохо, если бы не чертов шевалье де Лавальер. Хотя у меня появилась, на его счет, одна преинтересная мысль, как мне кажется.
Не скрывая непонимания, но, не понаслышке зная умение барона выстраивать многоходовые и головокружительные каверзы, Лаоль, скрестив на груди руки, уставился на хозяина. Удостоверившись в том, что их никто не слышит, д'Анж продолжил:
– Хорошо, обо всём по порядку. Я нашел этот дьявольский амулет, в виде крошечного меча, в Труамбере, как и указывала карта. Кроме креста мне досталось странное послание с того света, где говориться о ещё одном медальоне.
– Но, насколько я понимаю, это, несомненно, удача!
Дворянин безрадостно ухмыльнулся.
– Несомненно, если бы мне не требовалось покинуть Париж, и если бы я, хоть слово понимал в том, что написал этот сумасшедший тамплиер. Вот, прочтите.
Барон достал небольшой футляр, змеиной кожи, что вытащил из тайника под плитой в полу «Безглавой» башни Труамбера, и извлек из него лоскут старого пергамента, который протянул Лаолю.
ПИСЬМО:
– Но ведь здесь…ничего не понять.
В недоумении протянул Готье. Осушив кружку, д’Анж уныло кивнул.
– А теперь Лаоль, послушайте, что мне в связи со всем этим пришло в голову.
Налив вина себе и барону, берриец приготовился слушать, с любопытством глядя на дворянина.
– Как я уже сообщил, мне в скором времени предстоит ехать в Нормандию. Следовательно, я не смогу продолжить поиски амулета, к тому же, я понятия не имею, как расшифровать, это чертово письмо.
Не отрывая глаз от хозяина, Лаоль кивнул.
