— Готтлиб! Если я правильно поняла — ты ревнуешь и делаешь мне комплименты!
Маша невольно покраснела от удовольствия. Надо же! Она чувствовала, что Готтлиб к ней неравнодушен, но приписывала это благородству характера и сочувствию, которое накопилось в нём за годы наблюдения безобразной сцены с Кириллом. А оказывается, всё гораздо сложнее.
— Извини, что перебил тебя. Я не ревную. К сожалению, не имею на это права, — произнёс мужчина. — Продолжай, пожалуйста.
— Хорошо, — согласилась Маша. — Так вот, Александр, так зовут моего знакомого, узнал, что Людвиг фон Мирбах, занимавшийся отправкой офицеров в будущее, не погиб, а долго жил после войны под чужим именем…
— Я помню этого человека, — кивнул Готтлиб. — Он давал напутствие подчинённым. Мне приходилось неоднократно слушать его. Но мы не придавали персоне фон Мирбаха особого значения, считая, что важны только трое, ушедшие в будущее.
— К сожалению, немец сошёл с ума. Даже следователи поняли, что от него толку мало, но всё же… — Маша взглянула на рыцаря. — Александр узнал о проживающем в Шверине внуке фон Мирбаха. Можем попробовать навестить его. Тот много общался с дедом. Вдруг вспомнит что-нибудь важное.
— Очень хорошая мысль, — согласился Готтлиб. — Когда отправляемся?
— Да хоть сегодня! Уж лучше куда-то ехать, чем сидеть в этих апартаментах. Только давай сперва позавтракаем. Я закажу доставку еды в номер.
Пока Маша делала заказ в кафе «Чайный домик», расположенном поблизости, пришли фотографии от Александра. Со старых снимков на неё смотрели светловолосый юноша с крупными чертами лица, словно рублеными топором, и мужчина постарше с плотно сжатыми губами и колючим взглядом из-под густых нахмуренных бровей.
— Это Райнер Штольц, — Готтлиб сразу же указал на юношу. — А это Мартин Вебер. Он старший в группе.
— Наверное, безжалостный тип, — задумчиво проговорила Маша, разглядывая незнакомые лица.
— Все трое безжалостные, жестокие люди, умеющие принимать разные облики.
— Да уж, притворяться они действительно мастера.
Маша поёжилась, вспомнив «заботливого и любящего» Кирилла. Новый телефонный звонок вывел её из задумчивости.
— Что же за утро такое выдалось! — воскликнула Маша, беря смартфон. — Не дают спокойно провести медовый месяц.
В этот раз звонила Лена.
— Я тебе видео сбросила на почту, можете полюбоваться своим коллектором, — заявила она.
— Вот спасибо, подруга, — поблагодарила Маша.
— Есть ещё кое-что. И весьма неприятное, — проговорила Лена. — Не хочется тебя расстраивать, но шеф проговорился, что дал вчерашнему посетителю твой номер. Позарился на щедрого заказчика. Так что будь готова к неприятному сюрпризу.
— Ладно, спасибо, что предупредила, — вздохнула Маша. — Как-нибудь выкрутимся. Бывай.
Она вошла в электронный почтовый ящик и раскрыла видео, присланное Леной. Качество изображения оказалось не на высоте, но им с Готтлибом удалось рассмотреть человека, интересовавшегося Марией Воронцовой. Ни аккуратно стриженая тёмная бородка, ни изменённый цвет волос, ни интеллигентные очки в тонкой оправе не смогли скрыть характерные черты лица Райнера Штольца.
— Это всё-таки подельник Кирилла, — Маша испуганно посмотрела на Готтлиба. — Лена сказала, что у него есть мой номер телефона. А по нему можно вычислить наше местонахождение. Собираем вещи и не будем затягивать с выездом.
Они заканчивали упаковывать сумки, когда в дверь негромко постучали.
— Кто там? — спросила Маша.
— Кафе «Чайный домик», доставка заказа, — ответили из-за двери.
— Очень кстати. — Маша бросилась открывать и мельком взглянула на Готтлиба. Тот как раз пытался замаскировать среди вещей меч в ножнах. — Убери его с глаз, — прошептала она, распахивая дверь.
Дальнейшее произошло в считанные секунды, но Маше казалось, что время застыло в мрачной тягучей вечности. Она не сдержалась и громко охнула, увидев перед собой знакомое лицо с характерными крупными чертами, инстинктивно вскинула руки, защищаясь от летящей на неё коробки с едой, и застыла, глядя в направленное дуло пистолета с навинченным глушителем. Как тогда, когда Кирилл убивал её, в мыслях промелькнула вся жизнь, сердце стукнуло громко, словно боясь навсегда остановиться, в глазах застыло недоумение. Дуло почему-то переместилось чуть выше, из него вылетел несуразный чмокающий звук, и Маша присела, обхватив голову руками. Над ней что-то с шумом пронеслось. Райнер Штольц неуклюже дёрнулся и рухнул прямо на Машу. Она зажмурилась и закричала, но чья-то сильная рука выдернула её из-под немца и встряхнула, ставя на ноги.
— Тихо, Маша, всё хорошо.
Одной рукой Готтлиб прижал её к себе, а другой захлопнул дверь номера. У порога неподвижно лежал Райнер Штольц. Из рассечённого лба на пол стекала тонкая струйка крови. Рядом находился меч в ножнах.
— Ты убил его? Да? — стуча зубами, спросила Маша.
Готтлиб наклонился к немцу и пощупал пульс на шее.
— Жив, — констатировал он. — Без сознания. Надо его связать, пока не очнулся.
