— Ты говоришь, ему обещали «большие деньги». Их уже отдали? Начали рассчитываться?
— Не знаю.
— Это важно.
— Понимаю.
— Не все понимаешь.
Теперь Серова уже полностью вернулась в состояние деловой женщины.
— Сказать о том, что в России ситуация непростая, можно в любой момент нашей жизни, но нас-то интересует сегодняшний день. — Тать яна говорила так, будто выступала на каком-то форуме с участием правительства. Как ми нимум. — У Азизова обширные связи на всех уровнях, и его считают надежным партнером. Мало кто так удачно сочетает свои интересы с интересами и России, и наших бывших азиатских республик, а это сейчас важно. Так что, сам понимаешь, давить на Азизова никто не станет.
Серова сделала небольшую паузу, и Небольсин подумал, что она, скорее всего, взвешивает, можно ли сказать то, что хочется.
Все-таки решилась:
— Сегодня, Валера, только своеобразный «синдикат» смог бы взять на себя такую роль, понимаешь?
— Нет, — признался Небольсин. — При чем тут синдикат?
— Синдикат, как ты помнишь, это объединение самостоятельных субъектов.
— Это я помню, но к нашей теме пришить не могу.
— Ключевое слово тут — «объединение».
— Ты хочешь сказать, что за Азизовым много кто стоит?
— Сегодня за каждым заметным человеком кто-нибудь стоит, — усмехнулась Серова. — О нем же лучше сказать, что он сейчас — своеобразный наконечник копья. Именно сейчас, в настоящий момент. Так вот, насколько мне известно, Азизов активно участвует в наркотрафике, а это, как ты понимаешь, пирог очень многослойный. Тимура не дадут всерьез трогать хотя бы потому, что из этого корыта хлебают и правые, и виноватые. Схема-то проста, как пареная репа: наркотики — доставка — распространение — наличка. А уж наличку можно тратить как угодно. И учти, если наличку вкладывают в реальное дело, то рискуют быть вычисленными, методики-то уже отработаны даже у нас. Значит, надо быть очень осторожным, а лучше вовсе отказаться. А вот если эти же наличные вложить, например, в организацию «протестов»…
Серова замолчала, и видно было, что пауза эта ей нужна для перехода к какой-то другой теме, и надолго она не затянулась.
— Ты не хочешь об этом поговорить с нашим пожилым другом?
— Ты о Дружникове? — уточнил Небольсин.
Феликс Александрович Дружников тоже был в числе тех людей, которых объединил и переплел Игорь Корсаков своими расследованиями.
— Дружников — ветеран, — объяснил Небольсин. — Пусть и чекист, но — ветеран, то есть никаких знакомств в сегодняшней власти не имеет.
Он посмотрел на Серову, продолжавшую молчать, и сказал как-то виновато:
— Ну, позвоню на всякий случай.
То ли потому, что уступил, то ли потому, что все это время выбирал между «да» и «нет», он сказал:
— А ты не хотела бы поехать за город?
Серова удивленно уставилась на него, и Небольсин затараторил:
— Ну просто прогуляться по роще… Если есть желание, и в лес можем зайти… У нас там всего полно!
Серова перебила:
— А ничего, что я сегодня даже не обедала?
Небольсин возмущенно фыркнул и сказал в телефон:
— Павлик, ужин на двоих!
Посмотрел на Серову и сказал:
— И букет цветов! Лучших!
Закончив разговор, он с облегчением сказал:
— И домой доставим с комфортом!
Серова смотрела на него, потом взгляд отвела и сказала:
— Если уж гулять за городом, то лучше сразу после завтрака…
«Очкарь»: Это я.
Ганихин: Да, слушаю, что у вас?
О.: Все в порядке.
Г.: Чем он занят?
О.: Не знаю, еще не выходил.
Г.: Не выходил в двенадцать часов дня?
О.: Да ты не волнуйся, мы проверяли.
Г.: Как проверяли?
О.: Боря, ты не выспался, что ли? Нормально проверяли, позвонили по телефону. Один раз попросили Ларису, второй раз требовали бухгалтерию.
Г.: Ладно, я понял. Что-нибудь необычное есть?
О.: Вроде нет. Но я чего звоню — ты контролируешь его телефоны? Кто, кроме нас, звонил?
Г. (со смехом): Еще какие-то дебилы ошибались номером. (Серьезно.) Никто не звонил. Мобильник у него отключен. Я сейчас буду по городскому его проверять.
О.: Зачем? Вспугнешь!
Г.: Не сходи с ума! Я ему каждый день по несколько раз звоню. Все, отбой.
И снова Корсаков проснулся поздно, но только потому, что так велел Льгов. Честно говоря, Игорь и сам себе не смог бы толком объяснить, почему он так внимателен ко всем советам и замечаниям питерского гостя, но никаких душевных протестов он в себе не ощущал, а раз так, значит, все правильно!
И хотя его несколько раз будили случайными звонками, спал всласть, неоправданно безмятежно, как младенец. Встал он бодрым, плотно позавтракал. И поскольку выходить надо было не раньше полудня, включил ТВ, взял какую-то книгу, но сосредоточиться ни на чем не мог. Мысль сразу же соскальзывала на предстоящие дела, поэтому в разрешенное время буквально выскочил из дома! Но шел неспешно, время от времени посматривая на себя со стороны, чтобы не переигрывать. А еще Льгов категорически требовал не оглядываться, не смотреть в витрины и вообще не играть в Штирлица!
