— Не знаю, Илья, — пригорюнился Зыкин. — Сапог как сапог. Не Alberto Guardiani, конечно. Кожа выделки конца прошлого века. Размер, эдак, сорок второй. Можно надеть и на левую, и на правую ногу. Шпора… Вот шпора странная. Точнее, металл странный. Почему-то за сотню лет не окислился, не потускнел. — Зыкин щелкнул по штурманской карте ногтем. — Но нашим врагам зачем-то оказались нужны оба сапога.
Над их головами бесшумно пронеслась продолговатая тень, почти мгновенно превратилась в точку на горизонте и там развернулась, нарисовав петлю серой смутной струей на голубом холсте неба.
— «Су 27», — машинально определил Валера. — Это уже который по счету?
— Он, — кивнул Кучин. И назидательно добавил, поплотнее ухватив штурвал взятого на абордаж «Боинга»: — Ну, давай, мегатонник, не отвлекайся на ерунду, напрягай извилину! — (Зыкину польстило) — Значит, говоришь, они похожи?
Звуковая волна от пролетевшего истребителя прокатилась над ними, не зацепив.
— Абсолютно, — ответил Зыкин. — Два сапога — пара…
— Погоди-ка…
У наплывов крыльев истребителя замерцали крошечные светло-желтые огоньки, и в лица мегатонникам потянулись пунктиры тридцатимиллиетрового калибра — это заработали пушки ГШ-30Л, выплевывая снаряды со скоростью тысяча пятьсот штук в минуту.
— По своим же, гады, — беззлобно выругался Кучин. — Извините, девочки…
Он притопил педаль поворота и одновременно отжал штурвал. Стрелка указателя курса качнулась влево. Как картинки на панели однорукого бандита, запрыгали, уменьшаясь в значении, цифры на РВ.[128] Красивым маневром «Боинг» ушел с линии обстрела, и, наплевав на все эшелоны,[129] рухнул до отметки двести пятьдесят метров.
Сердца мегатонников дружно подпрыгнули к кадыкам. Из салона донесся истошный девичий визг, в спальном отсеке что-то со звоном грохнулось и покатилось, как пустое ведро. За стеклом кабины встала дыбом земля, закружилась в ритме вальса.
Из кармана Кучина выпрыгнул фрукт киви; старшина, не глядя, поймал его в воздухе. Недавний и, как всегда, неожиданный для всех метеорологов антициклон разогнал облака, и видимость с высоты двести пятьдесят метров была превосходной. Занесенная снегом деревенька, рвущиеся с цепей дворняги, занесенный снегом трактор в поле.
Не дожидаясь выхода из строя основной системы, Илья каратистским тычком зарядил переключатель на панели AUX COMM из положения backup в позицию UFC, передав управление от ICP к резервным элементам. Затем, сочно надкусив киви, Кучин одной рукой выровнял авиалайнер.
Стих напоминающий истерику зашкалившего микрофона вой возмущенных предельным режимом моторов, зато из салона повторно донесся девичий визг.
— Эх, ну на фига я свой тому молчуну отдал? — вздохнул Зыкин, разглядывая треклятый рисунок. Болтанка была нешуточной, картинка трепетала в руке, как пойманный налим, но разгадать тайну старого сапога было архинеобходимо.
— Ладно, Валер, не хнычь, — Кучин хлопнул по плечу напарника, примостившегося в кресле второго пилота, — С кем не бывает. Я вот тоже как-то раз лоханулся — хотел раскрыть один LC[130] через «Бэнк-оф-Нью-Йорк», а вон какой шухер поднялся. Киви хочешь? Как знаешь. Ладно, не отвлекайся, времени в обрез. Родина в опасности. Думаем дальше. У тебя какой размер ноги?
— Тридцать девятый, — сказал Зыкин и отчего-то покраснел.
— А у меня сорок третий. А у сапога — сорок второй. Это нам что-нибудь дает?
Зыкин честно пораскинул мозгами и нерешительно ответил:
— По-моему, нет.
— По-моему, тоже. Значит, надо зайти с другой стороны.
Особо близкий разрыв ракеты класса «поверхность — воздух» тряхнул тушу авиалайнера, но, кажется, не задел. В салоне завизжали без прежнего азарта. «Боинг» круто набрал высоту и опять ухнул вниз, сводя с ума операторов РЛС.
— Мы знаем, что это оружие погодное, — продолжил свою мысль Кучин, — так?
— Вроде…
— И каким Макаром можно воздействовать на погоду?
— С помощью сапога?
— Да плюнь ты на сапог, бляха-муха! Я ж сказал, зайдем с другой стороны. В планетарном масштабе воздействовать, в планетарном!
— Эй, кексы, я что-то не вкумарила, это штормилово такое за бортом, или вы обкурились и забыли, как летать надо? Половину морковок тошнит! — В проеме между креслами нарисовалась очередная девица — оголенная примерно на столько же, как и давешняя блондинка, но — брюнетка с лентой «MISS HOLLАND» через плечо.
А всего за спинами мегатонников насчитывалось ровно пятьдесят сногсшибательно симпатичных мордашек — победительниц конкурсов красоты со всего мира. Группа интернациональных красавиц, отправлявшихся на кастинг в Португалию.
— Сгинь ты, Христа ради! — гавкнул Кучин.
И вовремя, поскольку в воздушном пространстве Родины творилось черт знает что. Истребители уже так и роились в небе, шастая туда-сюда, будто метеориты, и выписывая петли, словно перепуганные зайцы…
…— Сгинь ты, ради Христа! — чуть не заплакал дежурный по ПВО Московского Военного Округа, глядя на карту, где кустились линии предполагаемых маршрутов таинственного нарушителя воздушной границы.
