— Я не вкурила… — сонно проворковала мисс Голландия.
В мгновенье ока освободившийся от парашюта Илья натянул лямки через голову на глубоко деморализованного Андреаса, дернул за резервное кольцо… ППШ запутался в стропах, как чижик в силках, раздался приглушенный хлопок… и раскрывшийся запасной парашют слизал не имеющего подружки дюжего немца с крыши и с глаз долой. Вниз, где сыто урчала подлатанная техника, и откуда после стартовавших ракет приторно шмонило копотью.
— Я из-за тебя оставила в самолете сумочку с сигаретами! — вдруг вспылила оттягивающая руки Ганса мисс Голландия и без лишних причитаний вспахала его лицо ногтями.
Мимо крыши, метрах в сорока слева, прошуршал парашют с Мисс Таджикистан, визжащей монотонней акына. Немец отшвырнул от себя вспыльчивую голландку и, жалобно скривившись, стал глазами нащупывать винтовку. При этом тряпица цвета куриной желчи вывалилась из-за пазухи.
— Мое «Кензо»!!! — Мисс Голландия в свирепом неистовстве саданула Ганса двумя пальцами по глазам, носком высокого сапога под коленную чашечку правой ноги, шпилькой сапога отвесно со всего маху по ступне левой ноги. Последний удар — коленом в пах — оказался лишним.
Тут мисс разглядела, что озлобилась за сигареты не на того мужчину, и по-военному браво развернулась к Илье. Ее ноздри красиво и гневно вздымались, брови изогнулись, как арки Александровского моста, будто перикисью водорода обесцвеченные губы вытянулись в линию, напоминающую мост через Гудзон. В ладошках красотки объявилась пресловутая винтовка Мосина мгновение дива, как никогда, заслуживала титул «Мисс Вселенная», но Кучина рядом уже не было, он скользил вниз по серо-зеленой водосточной трубе.
Глупая темень, изредка ободряемая букетами фейерверков, заглядывала в высокие полукруглые окна третьего этажа. Бригада навербованных по горячим точкам бойцов спешила от одного окна к другому. Подхватывалась очередная пушка, подкатывалась, слепо тыкалась дулом в стекло, осколки сыпались вниз, у пушки оставался заряжающий, а тающий отряд под предводительством мистера Сельпуко торопился дальше.
Попискивали навешенные на пояса детекторы пространства, шуршал эфир в гарнитурах связи, навешенные на торсы приборы ночного видения стучали в сердца. Острые углы нагроможденной музейной техники безжалостно задевали бока воинов, пухлые шины норовили отдавливать ноги, казенные части клацали, пытаясь откусить пальцы, но бойцы трудились проворно и слажено. Только воровато стреляли глазами из-под ободков кевларовых шлемов.
«При наведении по нуль-индикаторам согласуй стрелки сначала Г.О., затем Т.О» — отсвечивали латунные подсказки на станинах, — «При отклонении стрелки влево, вращай маховик вправо». Но бригаде мистера Сельпуко не требовались подсказки, это были профессионалы из профессионалов.
Мистер Сельпуко с 7,62 миллиметровым ручным пулеметом Дегтярева наперевес терся чуть в стороне, в руке зажимал красный сигнальный флажок, которым с превеликим удовольствием даст отмашку открыть огонь, чуть что.
Следующей на очереди была 85-миллиметровая зенитная пушка под унитарный патрон с гранатой УО-366, но только бойцы приблизились к ней, как орудие само поехало навстречу, наверное проржавел крепеж, и смачно передавило ногу растерявшемуся Брайдису. Тот запищал резанным поросенком, вызывая во взглядах соратников лишь брезгливость.
Мистер Сельпуко заткнул бойцу крик обратно в пасть экономной очередью, благо для «дегтяря» броник на раненом не мог послужить реальной помехой.
— Что уставились, бычье семя. Продолжаем работать! — прикрикнул командир на остальных.
В ответ услышал приглушенное ворчание, но дисциплина была восстановлена. Зенитка покорно проклюнула оконное стекло.
— Канн, принимай пост! — равнодушно отчеканил командир.
— Есть! — рявкнул кореец, услышал тонкое жужжание и тупой удар. Прогнулся дугой назад, а руки раскинул в стороны. Постоял секунды три и рухнул. Изо рта пошла почти черная кровь, в шее торчал застрявший острым краем стабилизатор минометной мины.
Бойцы тренированно плюхнулись на пол, кто где стоял. Стволы разномастного оружия выбрали свои сектора обстрела и превентивно заплевали все углы зала горячим свинцом. Сельпуко обратил внимание, что стреляют только оставшиеся при нем воины, расставленные ранее молчали. А врагов не было видно, численность их оставалась тайной.
— Джавахарлал, в разведку, — коротко процедил мистер.
Джавахарлал, через голову стащил и отложил «калаш», сбросил шумно шуршащий бронник, сунул в зубы штык-нож, и неразличимым на фоне военного железа хамелеоном скользнул вперед, вдоль суппорта стомиллиметровой полевой пушки.
Вслушиваясь в каждый шорох и стараясь сам не создавать шума, он подобрался к макету зенитно-ракетной системы 9К 81 «С-300 В». Никаких следов. Принюхался, ведь присутствие человека всегда выдает запах. Но пахло только музейной пылью.
