— Алло, — задумчиво откликнулся Министр обороны США Дональд Рамсфильд. Он гадал, не побеспокоить ли заодно и Пекин насчет выскочившего прыщом в сердце Южной Америки таинственного разведцентра.
— Это Гризли. Я проверил. У Москвы нет ни тактических, ни стратегических интересов в Бразилии. А, оказывается, совершенно зря. Я только что справился по энциклопедии, как выяснилось — Бразилия — пятая по величине страна в мире! Население — сто семьдесят миллионов, а ведь это больше, чем в России!
— Очень приятно слышать. Прошу прощения за необоснованное беспокойство.
— Пустяки, оказывается, это, как мы, федеративная республика. И президент у них, оказывается, избирается раз в четыре года! — сказал российский собеседник, отключился и без особой надежды заснуть плюхнулся на остывшую подушку, будто сраженный пулей наемного убийцы. У русского еще было в загашнике три часа бессонницы, настоянной на воспоминаниях о прошлом. О том, например, как он выведал, что в США разрабатываются новые ракеты средней дальности — прототипы будущих «Першингов-2» и «Томагавков». Как передал микрофильм с документами балерине Большого театра, оказавшегося на гастролях. И тут балерина решила стать невозвращенкой. Ой, мама, что ему пришлось проделать, дабы она вернулась на Родину, вспомнить жарко.
Или как он умышленно залил чернилами бумагу о передаче Японии Курильских островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи, уже подписанную Шеварнадзе, и после этого Горбачев решил, что «процесс не пошел».
Или как, когда дети повзрослели и захотелось одиночества, он умышленно подставил себя с любовницей перед женой, и теперь жил совершенно один и был весьма счастлив. Сотруднику Кремля никаких излишеств не надо. Чайник, книги, пять сейфов, для пущей надежности опечатанных по два раза.
И только через три бесконечных часа наступит время обычной суеты рабочего дня. В первую очередь следовало организовать компанию по шельмованию просочившихся в печать слухов, де Астрид Лингред работала на Красную площадь. Будто в «Кале-сыщике» зашифрованы реалии размещенных в Швеции баз американских ВВС, а в «Малыше и Карлсоне» скрыты технические характеристики революционной для того времени разведывательной модели A3D-2P самолета морской авиации США «Скайуорриор». И сверхтиражи этих книг в СССР — всего лишь легализация шпионского гонорара.
Во вторую очередь придется таки полюбопытствовать космофотосъемкой Рио. В третью очередь лично проинструктировать нелегалов, направляющихся в Индию и Пакистан с заданием одновременно вывести из строя ядерное оружие. В четвертых, поприсутствовать на закрытом совещании Минфина, посвященном аргентинскому финансовому кризису. Потом следовало встретиться с группой товарищей из афганской диаспоры в Москве…
И, естественно, генерал Гулин не собирался откровенничать с америкашками, что, как выяснилось, в данный момент от России в Бразилии пребывало двадцать шесть агентов. И среди них, как минимум, один мегатонник. И по этому России не о чем тревожиться.
Нелепый и чужеродный, будто запеченный в пшеничный батон напильник, форт стоял прямо посреди джунглей там, где кончалась задрапированная ломким тростником трясина. На вышках кемарили часовые в хаки без знаков отличия. А от форта к зелено-желтой, как сопли, реке через болота вели шаткие деревянные мостки. И кончались ненадежным, тоже деревянным, причалом.
Отсюда, из индейской деревеньки, было трудно отгадать, для защиты от какого врага возводился форт: от местных индейцев, или от пришлых. Зато отсюда легко замечались просчеты архитектора, который в военном деле ни в зуб ногой.
Сторожевые вышки, будто специально, маячили на линии огня из окон главного корпуса. Высота заграждений из колючей проволоки могла вызвать смех у блохи. Да и джунгли подбирались к укреплению слишком близко. Ой, поленились хозяева форта организовать солидную прополку. И теперь по цвету напоминающая скорее минерал, чем растение, листва шелестела буквально в двух шагах от колючки. А выделяющиеся на фоне листвы почти белые ветки раскачивались слабым ветерком, словно приглашали скучающего шутника подкрасться и выстричь в колючей проволоке лаз. Только некогда было скучать шутнику.
— Тампон! — сурово сказал Валера Зыкин, роясь в кишках рискующего преждевременно отбыть в уютный край предков меднокожего, но очень грязного и воняющего каймановым жиром патриарха племени бороро.
— Жетон? Серый Угорь не брал твой жетон. Серый Угорь не подарил твой жетон самой красивой девушке деревни. Хау. — отвел глаза ассистирующий индеец с проколотыми палочками носом и нижней губой. Не потому не расслышал, что туговат на опухшее от клипсы из речной раковины ухо. А потому, что вокруг трухлявого бревна, служащего хирургическим столом, под грохот наполненных камушками бамбуковых калебас топтали фарандолу (летку-енку), пыхтя в затылок друг дружке, пара сотен отборных особей мужского рода.
