Оказалось, он довольно далеко. Густо засаженная деревьями аллея привела меня в диковатый парк, больше напоминавший лес с привидениями. Оглядываясь через плечо, я видел, как в окнах дворца загорались свечи. Может быть, Елизавета тоже сидит сейчас у окна, размышляя о встрече с герцогом. Или же она думает только о сегодняшнем вечере и предстоящем свидании с Робертом? Я никого не любил no-настоящему но, насколько мне известно, в разлуке влюбленные томятся от тоски. Интересно, Елизавета тоже скучает по Роберту Дадли?
Жаль, я не успел рассказать принцессе о Роберте. Не то чтобы я мечтал разрушить их отношения – просто было бы лучше подготовить ее к предстоящему свиданию. Слишком уж далеко простираются намерения моего господина.
Дождь усилился. Я отвернулся от окон и ускорил шаг.
Озеро окружало павильон с трех сторон. Потрескавшиеся ступени вели от входа к запущенной тропинке. Наверное, когда-то это было очаровательное место, идеальное для флирта, но теперь павильон покрывал лишайник и он выглядел заброшенным. Внимательно присмотревшись, я обнаружил в увитой плющом стене боковую калитку; за ней начиналась грунтовая дорога, терявшаяся среди пологих холмов Кента. Все, как говорил Уолсингем. Если привязать здесь лошадей и обернуть копыта тканью, их никто не увидит и не услышит. Вероятно, принцессой двигало не только мрачное чувство юмора. Слишком уж удобно бежать отсюда – наверняка она учитывала такую возможность, выбирая место для свидания с Робертом. Эта мысль взбодрила меня, но ненадолго: я подумал про Сесила.
А может, это и есть его план? Он воспользуется этим свиданием, чтобы увезти Елизавету силой. Что бы ни замышлял хитроумный мастер секретарь, оставлять принцессу в лапах Дадли было не в его интересах. Сесил ведь сам говорил, что она последняя надежда королевства.
Теперь, находясь вдалеке от дворца в полном одиночестве, я имел возможность осмыслить ситуацию. Меня обвели вокруг пальца как последнего дурака. Я принял предложение Сесила, передал послание моего господина, отчитался перед Уолсингемом. Но ведь я не знал никого из этих людей! Получается, я лишь очередная пешка, которой легко пожертвуют? Еще одна тщательно продуманная уловка, еще одна ложь, проистекающая из другой лжи. Нужно вспомнить каждое слово из нашего с Сесилом разговора. Разгадка тайны в самой беседе, и лучше найти ее как можно скорее.
Тут я замер. В мою спину прямо под ребра уперся кончик кинжала. Гнусавый голос пропел:
– Я бы на твоем месте не сопротивлялся. Снимай джеркин.
Я медленно стянул верхнюю одежду и бросил ее к ногам, мельком подумав о спрятанной в кармане карте. Теперь меня защищала лишь тонкая ткань рубашки.
– А теперь кинжал в сапоге. Медленно.
Я вынул клинок из ножен. Рука в перчатке потянулась за ним.
– Повернись.
Его лицо скрывал капюшон, но голос я узнал.
– Вы напали на меня внезапно, – заметил я. – Это не по правилам.
Он томно рассмеялся и сбросил капюшон. Знакомый облик – лицо, слишком хитрое, чтобы казаться красивым, хорошо очерченные скулы и рубиновая серьга в ухе. Взгляд темных глаз скользил по мне. Как же я не сообразил, ведь Перегрин описал его так точно! «Повыше тебя, но ненамного. У него такое узкое лицо, похож на хорька».
– Вот мы и встретились снова, – успел сказать я.
В следующий миг откуда ни возьмись появился огромный детина и ударил меня по лицу.
Дальнейшего пути я почти не помнил: в подбитом глазу пульсировала боль, челюсть ломило от удара. Меня протащили, вывернув руки за спину, мимо обветшалых строений через полуразрушенный клуатр в какой-то сырой коридор. Ржавые ворота висели на петлях, словно вывихнутые запястья. Крутые ступени вели вниз: миновав еще два прохода, мы оказались в совсем узком тоннеле, где двое мужчин не могли идти плечом к плечу. На стене потрескивал одинокий факел. Воздух отдавал чем-то кислым.
Я приказал себе глубоко дышать и не поддаваться панике. Нужно сосредоточиться, оглядеться и попытаться найти выход из положения.
Мы подошли к прочной двери.
– Надеюсь, покои придутся тебе по вкусу, – промурлыкал Стоукс, отпирая засов. – Все лучшее только для тебя.
От его слов меня передернуло. Дверь распахнулась нам навстречу, открыв взору тесную круглую каморку. Мощеный пол покрывал слой склизкого ила. Меня втолкнули внутрь, и я проскользил к противоположной стене, сильно ударившись плечом. Пахло тухлятиной; стены были вымазаны какой-то мерзостью, с виду похожей на гниющие потроха.
Стоукс расхохотался. Его плащ распахнулся, и под ним обнаружился изысканный гардероб. На тонкой серебряной цепочке висел украшенный драгоценностями стилет. До этого мне не доводилось встречать людей, носивших итальянское оружие. В отличие от серьги, стилет явно не предназначался для любопытных глаз.
Стоукс поцокал языком:
– Ну теперь-то никто не найдет тебя, оруженосец Прескотт.
Плечо отчаянно ныло от удара о стену, но даже боль не заглушала ярости. Я нашел в себе силы выпрямиться, удивляясь собственному хладнокровию:
– Вам известно мое имя. Это снова игра не по правилам. Кто вы? И что вам от меня нужно?
