Вернувшись домой, Саша пробралась в ванную, стараясь не попасться на глаза Бернадетте. На ее счастье экономка уже ушла. Впервые в жизни девушка обрадовалась, что Лапо задержался на Сицилии и его нет дома. Ей ужасно хотелось оказаться в теплых объятиях мужа, но в таком виде она не могла перед ним появиться.
Потом она забралась под одеяло, пару раз всхлипнула, вспомнив ужасы это дня больше похожего на ночь, и уснула с мокрой головой после душа, сушить волосы не было сил. Ее не беспокоило, что в замке посреди виноградников больше никого нет. Тепло и уют дома ощущались особенно остро после туманных болот. Девушка проспала до позднего вечера, а когда проснулась, туман ушел, на небо высыпали звезды и рогатый месяц, словно ведьмина метка, светил за окном.
Бернадетта оставила записку и ужин — пасту аль форно, простую, запеченную с сыром в томатной мякоти. Но это простое блюдо показалось деликатесом. Саша съела все подчистую, она не помнила, когда в последний раз так сильно хотела есть. Для верности, а заодно для улучшения пищеварения выпила рюмку граппы и, наконец, окончательно пришла в себя. Долго думала, звонить ли Массимо или немецкая жена инспектора выдерет ей все лохмы за поздний звонок. Не удержалась.
— Им предъявят обвинение?
— Каролине точно, она стреляла из незарегистрированного пистолета в общественном месте. И тратила время полиции, инсценируя нападения.
— Она думала, что помогает мужу, делая его героем, борющимся с коррупцией, а в итоге чуть не убила его, — Саша провела свободной рукой по еще влажным волосам.
— Ну, он вряд ли выдвинет обвинения, vero? И если у нее будет хороший адвокат и ей очень, очень повезет, она получит условное наказание или штраф.
— Ты веришь, что она не убивала Гвидоне?
— Пока не знаю. Жаль, никто не видел, как она уходила.
В голове у Саши проносились обрывочные картины. Гвидоне говорит Каролине, что кого-то ждет. Кофе и бискотти. Фотография подростковой футбольной команды.
— Помнишь то фото, подростков? Рядом с Торрини стоял мальчик, похожий на него ростом, телосложением. В одинаковых футболках их легко спутать. Гвидоне мог ошибиться, раз Торрини видели в это время в другом месте.
— Я поручу ребятам выяснить, кто стоит рядом. Кстати, твоя подруга прислала нам сюрприз! Она не смогла до тебя дозвониться, мы же были вне зоны, и привезла флешку в квестуру.
— Флешку?
— Я посмотрю ее завтра. Сегодня я уже дома. Да, флешку, спрятанную под обивкой сундука, внутри подкладки, приклеенную скотчем к одной из деревянных планок.
— Завтра утром я сразу к тебе! — Завопила Саша.
Массимо лишь вздохнул и пробормотал что-то вроде «неугомонная, ничего ее не берет!»
Конечно, Саша сразу набрала номер Симоны.
— Я собиралась открыть подкладку в том месте, где уже делали ремонт. Ну, я так подумала, что ремонт, помнишь? Оказалось, что кто-то отпорол подкладку, чтобы спрятать флэшку, а затем снова зашил ее стежками, которые должны были имитировать оригинал. Странно, зачем прятать в сундук?
— Он был параноиком, как сказала бывшая подруга. И спрятал там, где был уверен, что никто не найдет.
— Я посмотрел содержимое флешки. — Сказал Массимо на следующее утро. И улыбнулся, увидев как вытянулось Сашино лицо. — Я же не мог не посмотреть! А для тебе это будет сюрприз. Не дуйся! Вчера ты была героем! И я даже разрешу тебе послушать допрос подозреваемого.
— Какого подозреваемого?
— Смотри запись. За это время его как раз привезут. И, может быть, ты поймешь, наконец, что полиция прекрасно делает свою работу и не надо вмешиваться.
— Но если бы я не попросила показать сундук Симоне, у вас не было бы флешки! — Возмутилась Саша и приникла к экрану компьютера.
Заиграла фортепианная музыка, а на экране прокрутилась серия исторических изображений. Появилось знакомое название: «Жизнь в XVIII веке посреди XXI.». Видео для блога Гвидоне.
Лицо его заполнило экран. Теперь он не улыбался.
«Здравствуйте еще раз, друзья. Это Гвидоне Пикколоджоне. Для тех, кто впервые на канале: я живу в Тоскане, в доме, устроенном в соответствии с реалиями XVIII века.»
Он отступил от камеры, чтобы костюм был хорошо виден.
«Я живу и одеваюсь как синьор среднего класса».
— Камера неподвижна. — прошептала Саша. — Никто его не снимает.
«Сегодняшняя программа будет отличаться по стилю и тематике от моих обычных видео. Вместо того, чтобы показывать вам, как я живу, я хочу поговорить с вами сегодня о верности.»
Он помолчал пару мгновений. На лице печаль.
«Много лет назад я не смог защитить человека, который был добр ко мне. Человека, который изменил мою жизнь. Я не смог, потому что боялся. Я был трусом. И за все эти годы я ни разу не высказался, потому что мне было стыдно. Сегодня я высказываюсь, я намерен исправить старую несправедливость.
