– У меня уши от них заболели, вот что я вам скажу, – заявил Кингсбери. – Миссис Лавингтон и мисс Айви визжали, а мисс Аннабель умоляла, чтобы они прекратили, и даже расплакалась. Потом миссис Лавингтон очень громко сказала ей, что она не мать Айви и не должна об этом забывать. Они подняли ужасный шум. Мистеру Панди это не понравилось, и я его не виню. Он крикнул, чтобы они успокоились.
– Вы находились в доме, когда это произошло? – спросил Пуаро.
– Нет, я как раз собирался войти. Окно ванной было открыто – он всегда держал его открытым. «Вода в ванне должна быть горячей, а воздух в комнате прохладным, – говорил мистер Панди, – дабы они друг друга уравновешивали». О, я слышал его четко и ясно.
– И после его просьбы о мире и спокойствии споры в спальне прекратились?
– Боюсь, что нет. Спальня мисс Айви находится в передней части дома. Я не думаю, что они успокоились. Я уверен, что нет. Они перестали, а потом начали снова, потому что ссора продолжалась, когда я вошел в дом. Только после смерти мистера Панди все окончилось. Увидев его в воде, они забыли о своих разногласиях.
– Но если пес находился в комнате, полной орущих друг на друга людей, и если он видел, что его госпожа огорчена, разве не могло случиться, что Хоппи не заметил, как чужак вошел в дом? – спросил Пуаро. – Дверь в комнату Айви была закрыта – так сказала миссис Лавингтон. Быть может, Хоппи не почувствовал запаха и не услышал незнакомца потому, что его слишком расстроило состояние хозяйки?
Кингсбери задумался.
– Должен сказать, что прежде я об этом не думал, – признался он. – Вы правы, мистер Поррот. Дверь комнаты мисс Айви была закрыта, и пес мог не заметить появления чужака в доме. Вне всякого сомнения, его встревожило состояние мисс Аннабель, и он не стал бы ее покидать, пока она не успокоилась. В общем-то, я бы сказал, что он все равно учуял бы незнакомца в доме, однако теперь не совсем в этом уверен.
Они сидели молча, и в воздухе витала неопределенность. Пуаро не чувствовал удовлетворения – напротив, ему казалось, что он потерпел фиаско. Опять возникло превеликое множество вопросов. Барнабас Панди вполне мог умереть своей смертью, а возможно, его убил Кингсбери или кто-то пробравшийся в поместье и незаметно проникший в дом: Сильвия Рул, Хью Доккерилл, Джейн Доккерилл, Фредди Рул, Джон Мак-Кродден… да кто угодно.
Пуаро с тоской подумал, что в этой задаче очевидным образом не хватает данных. Зато имелось множество подозреваемых в том, что могло и не быть преступлением. И если Роланд Мак-Кродден убедил Стенли Дональдсона обеспечить его фальшивым алиби на седьмое декабря, или Айви, Линор Лавингтон и Аннабель Тредуэй лгали о том, что вместе находились в спальне, число возможных убийц увеличивалось все более.
– Мотив, – пробормотал Пуаро. – Именно мотив приведет меня к истине, когда столько людей имели возможность совершить это преступление.
– Что вы сказали? – Кингсбери вышел из состояния задумчивости, и Пуаро решил продолжить.
– Что вы можете рассказать мне о Винсенте Лоббе? – спросил он.
– Мистер Панди не хотел иметь с ним ничего общего. В течение пятидесяти лет. Мистер Лобб очень сильно его подвел.
– Как именно?
– Боюсь, я не смогу вам рассказать. Мистер Панди никогда мне не говорил. Он не открывал детали, но часто рассуждал о предательстве. «Ты ведь никогда не предашь меня, Кингсбери?» – повторял он, и я отвечал, что ни за что так не поступлю. И я остался верен мистеру Панди до самого конца, – с гордостью заключил старик.
– О чем спорили Аннабель, Айви и Линор Лавингтон? – спросил Пуаро.
– Мисс Аннабель не участвовала в ссоре. Спорили миссис Лавингтон и мисс Айви. Мисс Аннабель пыталась их успокоить.
– А в чем заключалась проблема? Что вы слышали?
– Я не склонен к подслушиванию, если вы об этом. Однако всякий – если он не глухой – их бы услышал. И все же я изо всех сил старался не обращать внимания на крики и не уверен, что миссис Лавингтон хотела бы, чтобы я рассказал вам, что происходило между ней и ее дочерью.
– Но именно миссис Лавингтон предложила мне поговорить с вами! И вы мне кое-что уже рассказали, не так ли?
– Но только не детали, – ответил Кингсбери. – Миссис могла все рассказать вам сама, если бы хотела, чтобы вы знали.
– Мой друг, я был бы глубоко вам благодарен, если бы вы помогли мне в данном вопросе. Теперь, когда мы пришли к согласию относительно того, что пес мог не услышать, как чужак входит в дом, появилась вероятность того, что Барнабаса Панди убили… ну скажем, такую возможность нельзя исключать. И если Барнабас Панди убит, мы не имеем права допустить, чтобы убийца избежал наказания.
– Тут я с вами согласен, – жестко сказал Кингсбери. – Я бы свернул ему шею собственными руками.
– Пожалуйста, не нужно. Просто помогите мне, рассказав о споре, который вы против воли услышали.
– Но если чужак убил мистера Панди, то небольшая семейная ссора не может иметь значения для поисков преступника, – заметил Кингсбери.
– Вы должны мне довериться, – сказал Пуаро. – Я раскрыл множество преступлений.
– А я – нет, – перебил его Кингсбери. – Я ни одного.
