Мона Лючия была скромная и послушная жена. Обливаясь слезами, она позволила служанкам обрядить себя в дорожное платье. Взяв на руки младенца, она вышла из своих покоев.
Граф препроводил ее в церковь Святого Захарии и вместе с нею спустился в церковное подземелье.
— Ты говорил, что меня ждет дальний путь, — проговорила мона Лючия, когда они спустились в церковный подвал. — Отчего же ты привел меня в это темное место?
— Оттого, что тебе и твоему отродью предстоит путь в ад.
— Чем я провинилась перед тобой? — воскликнула несчастная графиня. — Чем я тебе не угодила?
— Видать, кое-кому ты угождала более, чем мне!
Граф втолкнул ее вместе с младенцем в каменный закуток и начал закладывать вход камнями.
— Пощади меня, муж мой перед Богом! — умоляла его графиня, заливаясь слезами. — Истинно говорю — ни в чем я перед тобой не виновата! Ни в чем не виновата я перед Богом!
— Не упоминай имя Божье своими лживыми устами, не отягощай вину свою ложью!
— Тогда, если тебе угодно лишить меня жизни, пощади хотя бы это невинное дитя, свою собственную кровь!
Госпожа графиня подняла свое дитя, протянула его к мужу. Ребенок заулыбался и протянул к отцу ручонки. Но безжалостный граф отшатнулся от него, как черт от ладана, и проговорил:
— Не показывай мне плод своего греха! Не говори об этом отродье, о сыне позора и измены! Я не хочу видеть, не хочу слышать его! Он для меня уже мертв!
— Я была верна тебе, и ребенок — твой собственный сын, истинно тебе говорю!
— Не произноси своими греховными устами слово «истина», ибо тебе неведомо, что это такое!
— Ты не веришь мне, своей супруге перед людьми и Богом, но веришь злым клеветникам и обманщикам, которые безо всякой вины очернили меня, опозорили мое доброе имя… — проговорила госпожа графиня прежалостливым голосом. Но ее супруга сии слова лишь еще больше разозлили.
— Не тебе говорить об обмане! Мне ведомо, как ты обманывала меня с распутным конюхом! Он уже поплатился за свою гнусную измену! Он уже в аду, и черти варят его в котле с кипящей смолой!
— Как? Ты убил несчастного Анджело за мнимую вину? Анджело, который служил тебе верой и правдой?
— Вот теперь ты открыла свое истинное лицо! Жалость твоя к мерзкому конюху выдает тебя с головой! — И господин граф положил последние камни, заживо замуровав свою несчастную жену с маленьким ребенком.
Еще какое-то время из-за каменной стены доносились детский плач и причитания несчастной матери.
