Тайна трёх государей полностью

Даже в рассуждениях о культуре Книжник оставался историком. Жюстина немногое знала о России – тем интереснее было читать про тамошнюю азиатскую прививку.

Москва была одним из крупнейших центров Золотой Орды, её западным форпостом. Монголы-ордынцы через просторы Великой Тартарии принесли московитам из Китая круговую поруку: с общины взыскивали подушную подать за всех – в том числе и за скрывающихся от уплаты. Добросовестные плательщики не желали отвечать за нерадивых, поэтому сами просили власти привязать их к земле – закрепостить. В свою очередь, помещики, получившие землю с крепостными крестьянами, были обязаны служить монарху, оправдывая пользование землёй, к которой их тоже привязывали. Такая встречная крепостная зависимость шла на пользу обороноспособности и единству государства.

Жюстина вместе с Книжником делала вывод: с географической и культурной точек зрения Россия наилучшим образом подходила на роль Третьего Рима – восприемницы западной Римской империи и восточной Византийской. Стране предстояло восстановить общеевропейские культурные и межрелигиозные связи. В этой логике Ковчег Завета как величайшая ценность закономерно должен был оказаться в России…

…где сходятся многие культуры, где сходятся многие религии – и где многие народы, сойдясь вокруг общей святыни, смогут закончить тысячелетнюю рознь. Когда утвердится всеобщая глобальная цивилизация, которая возможна только на сверхматериальной основе, – тогда в истории человечества настанет новая эра.

Жюстина закрыла журнал. «Интересно, что на это скажет Вейнтрауб», – подумала она.

– Вы можете ходить?!

Ева не сдержала эмоций: она первой увидела Книжника, который стоя встречал троицу в прихожей. Учёный смотрел на американку, победно вскинув голову.

– Приятно, чёрт возьми! Приятно сознавать, что в таком возрасте я ещё способен хоть чем-то удивить молодую красивую женщину!

– Отчего бы не ходить, когда ноги есть? – говорил он, уводя гостей за собой в кабинет. – На улице я бываю редко, боюсь упасть, это правда. А выезжать на таратайке – увольте. Не люблю, когда на меня глазеют. Зато здесь раздолье. Машины у меня никогда не было, вот и гоняю туда-сюда по комнатам. Развлекаюсь. Навёрстываю упущенное…

– На самом деле всё из-за погоды, будь она неладна, – прокряхтел Книжник и сел в электрическое инвалидное кресло рядом с письменным столом, указав троице на привычные места. – Это же не суставы, а бюро прогнозов! Чуть какое движение в атмосфере – колени так ломит, что хоть святых выноси. Приходится по-народному: ноги в тепле, голова в холоде. С капельницами тоже особо не разгуляешься, но кататься можно… И всё, хватит о болячках! Не знаю, как вы, молодые люди, а я это время провёл с большой пользой.

– Коллега! – Старик уважительно обратился к Мунину, и уши историка мгновенно вспыхнули. – Позвольте поблагодарить за доставленное удовольствие.

Мунин продолжал млеть и в смущении теребил очки, пока Книжник нахваливал его работу. Чувствовалось, что папка Urbi et Orbi прочитана не наспех, но со всем возможным вниманием, от первой до последней страницы. Старый учёный помянул добрым словом конвергентность, особенно отметил непредвзятый подход к исследованию и в завершение заявил о гордости за такого перспективного ученика. Мунин был абсолютно счастлив.

– Что же касается вас, молодые люди… – Книжник с напускной строгостью посмотрел на Одинцова и Еву. – Я надеюсь, вы составите достойную компанию вашему товарищу. Готов послушать, до чего вам удалось додуматься.