Владимир допускал, что миллиардеру на время пребывания в Петербурге наняли охранников с водителями из Академии. Такому клиенту и сервис нужен класса
Специалисты Моссада пока мудрили с техникой, чтобы незаметно для
Разбираясь в этой мешанине, Владимир старался держаться возле троицы. В любой момент могло произойти что угодно: слишком уж быстро и непредсказуемо развивались события. Долго ждать не пришлось – Одинцов со своими спутниками снова сбежал от
Владимир хлопнул по плечу молодого парня, который сидел рядом с водителем:
– Ты за ними, мы за тобой. Держи дистанцию. Главное – не спугнуть.
Парень вышел из машины и двинулся следом за беглецами, а Владимир уже говорил с офисом.
– Сколько нужно людей? – спросили его.
– Все.
Дед Салтаханова рассказывал эту легенду давным-давно.
– Перед концом света Всевышний обрушит на землю дожди длиной в сорок дней и ночей. Леса смоет, а горы станут мягкими от воды. Потом ещё сорок дней и ночей будут дуть небывалые ветры, которые разровняют землю и сделают её гладкой, как ладонь. Тогда в живых останется только последний волк. Даже шкура на нём лопнет и её унесёт ветер, но волк устоит и скажет Всевышнему: «Если бы я раньше знал о той силе, которой Ты меня наделил, я мог бы уничтожить все Твои творения на земле!» Он так и не покорится, и Всевышний заберёт его душу. Вот что такое настоящий волк. Вот каким должен быть нохчи.
Вспомнить школьное прошлое Салтаханова заставил раскрытый альбом в кабинете Книжника. Кончиками пальцев Салтаханов смахнул со страницы дактилоскопический порошок и вгляделся в иллюстрацию скандинавского мифа. На картинке был изображён гигантский волк Фенрир, пленённый своими родственниками-богами. Острый меч распирал зубастую пасть, а тело зверя опутывала магическая цепь, которую гномы выковали из шума кошачьих шагов, рыбьего дыхания и птичьей слюны.
Салтаханов знал о волках почти всё. Знал и про Фенрира, которому назначено в день гибели мира вырваться из плена, убить Одина – и самому принять смерть. Салтаханов потёр испачканные пальцы: эксперты щедро усыпали порошком всё вокруг, снимая отпечатки. Сходить, что ли, вымыть руки…
Салтаханов глянул в сторону двери. Рядом с ней, привалившись к стене, в чёрной луже подсохшей крови полусидел мертвец. Тело прикрыли пледом, но ткань сползла с головы. Из распоротой щеки, почти как у Фенрира на гравюре, торчала рукоять ножа, глубоко вошедшего в глотку. Салтаханова передёрнуло, и он снова уткнулся в альбом.
– Не путайся под ногами, – велел начальник уголовного розыска, который привёз его сюда по просьбе Псурцева. – Из кабинета ни шагу.
Вслед за главным сыщиком примчался глава всего петербургского управления МВД. Дело пахло крупными неприятностями. Как назло, началась ассамблея Интерпола, в городе полным-полно коллег со всего света, двое погибших были всемирно известными учёными, а ещё двое – отставными офицерами и действующими сотрудниками Академии Безопасности. Про пять трупов, обнаруженных в квартире Книжника, уже разнюхали журналисты. В теленовостях с аппетитом обсасывали кровавую бойню.
– Четыре огнестрела, – мрачно доложил сыщик. – Стволов нет. Одного порезали грамотно. На самоубийство или бытовуху не тянет.
Профессиональная шутка про самоубийство прозвучала без обычного задора.
За окном темнело. Потрепав нервы подчинённым, высокое начальство постепенно убыло, и работа вернулась в привычную колею. Кинологи с собаками рыскали на чёрной лестнице и по округе, эксперты-криминалисты обследовали комнату за комнатой, не жалея дактилоскопического порошка; оперативники вынимали душу из участкового и опрашивали соседей, следователь составлял протокол… Все были при деле – только Салтаханову пока ничего не оставалось, кроме как разглядывать красивые картинки в альбоме.
Из Михайловского замка Псурцев отправился на вечерний приём, который устроила президент Интерпола, и приятно проводил время в ожидании Салтаханова с докладом. А о чём докладывать? Кого как убили? Кто где лежит? Вряд ли генерала это интересует, и следователь не скажет ничего интересного – скорее уж Салтаханов мог бы многое ему рассказать… Если бы мог.
