– Немного терпения, – предложил профессору Салтаханов. – Именно с этого я и собирался начать. Вы не арестованы и не похищены, а на некоторое время помещены в безопасное место. Не важно, как оно называется, важно, что здесь вам ничто не угрожает.
– Это не ответ! – Арцишев кипел от возмущения.
– Если вы не будете перебивать, услышите то, что вас интересует, – миролюбиво сказал Салтаханов: перед этой встречей Псурцев тщательно проинструктировал его, как надо строить разговор. – Давайте знакомиться.
Он присел на край своего стола, старясь подчеркнуть непринуждённость беседы, и обратился к Одинцову с Муниным:
– Этот энергичный господин – профессор Арцишев. Выдающийся российский учёный, мировая знаменитость и руководитель семинара, в котором участвует наша гостья из Америки. Её, как я понимаю, вам представлять не надо.
Одинцов не удивился присутствию Евы, ведь
– А вам, уважаемый профессор, я хотел бы представить господина Мунина, он историк, – продолжал Салтаханов, и Арцишев развернулся всем корпусом, чтобы посмотреть назад. – Господин Одинцов – бывший военный и, как говорится, человек из легенды. Мы с ним уже встречались, а всем остальным сообщаю, что моя фамилия Салтаханов, я сотрудник российского бюро Интерпола.
Профессор перевёл взгляд на Салтаханова.
– Почему Интерпол держит человека из легенды в кандалах – это не моё дело, – сварливо заявил он. – И почему историк заливается слезами – тоже. Но мы с моей спутницей не представляем никакого интереса для вашей конторы. Мы учёные, и потрудитесь нас освободить. А дальше я буду разбираться с вашим начальством. Слышите, Салтаханов? Я требую, чтобы нас немедленно освободили!
Салтаханов пересел за стол и нарочито не спеша начал:
– Господин Арцишев, мне кажется, вы радикально измените свою точку зрения, когда узнаете, для чего мы собрали здесь такую необычную компанию. Я готов принести самые искренние извинения за способ, которым это сделали мои коллеги. Поверьте, у нас не было выбора. Что же касается вас, господа, – он перевёл взгляд на Одинцова с Муниным, – вы вообще достались нам пленниками и только выиграли в статусе: теперь вы скорее гости.
– Я заметил, – для убедительности Одинцов звякнул цепью. – У евреев были верёвки, а здесь всё солидно и камера со всеми удобствами.
– Лучше называть это место гостиницей, – по-прежнему не спеша и мягко продолжал Салтаханов. – Условия довольно спартанские, согласен. Увы, с этим придётся примириться… на какое-то время.
– Предупреждая ваш вопрос, – он посмотрел на Еву, – сообщаю: вещи, которые вам необходимы, привезут сюда с мест вашего проживания. Это касается всех присутствующих. Вы можете составить самый подробный список – одежда, обувь, косметика, предметы гигиены, лекарства и так далее. Пожелания к меню, кстати, тоже принимаются. Не обещаю, что кухня будет ресторанной, но мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы вы чувствовали себя достаточно комфортно.
Ева с отвращением представила себе, как чужие люди копаются в её вещах, и нервно хлебнула из бутылочки тепловатой воды. Вейнтрауб клялся, что встреча с Муниным и этим симпатичным Одинцовым – теперь Ева знала его фамилию – пройдёт без последствий. Она поверила, а старик соврал и втравил её в какую-то криминальную авантюру…
– Я хочу видеть американского консула, – заявила Ева. – Это возможно по международным законам.
– Это невозможно, – ответил Салтаханов.
– Какого чёрта?! – Профессор встрепенулся и стал вылезать из-за стола. – Мы теряем время. Позовите старшего.
– Сядьте! – гаркнул Салтаханов и уже тихо, но жёстко повторил: – Сядьте, пожалуйста. И дослушайте. Старший здесь я. Все вопросы задавайте мне. Охране запрещено с вами разговаривать, поскольку дело касается вопросов национальной безопасности. Безопасности нашей страны, безопасности вашей страны, – он кивнул Еве, – и безопасности человечества в целом. Потому что эта группа собрана для поиска Ковчега Завета.
Профессор бухнулся на место, потянулся к бутылочке и машинально повторил:
– Ковчега Завета?!
– Вы что-нибудь понимаете? – спросила его Ева, но профессор молча пил воду и, казалось, её не слышал.
– Бред какой-то, – тихо произнёс Мунин.
«Оппа, – подумал Одинцов. – Неожиданный поворот».
– Надо поискать – поищем, – сказал он и снова толкнул историка локтем. – Да, наука?
– Только мы с товарищем не в курсе, – добавил Одинцов, обращаясь к Салтаханову. – Ты объясни, что надо делать, где копать…
