Платформа была почти такая же, какую они обследовали в городе: пластиковые скамейки, рядами расставленные внутри стеклянных загородок под стеклянными навесами, и пупырчатая пластиковая полоса вдоль края. Гертруда плюхнулась рядом с одной из лавок. Макс, Крепыш и Гизмо подошли к краю платформы. Босс остался рядом со свиньёй присматривать за ней.
– Отсюда он кажется больше, чем изнутри, – заметила Гизмо, глядя вниз, на зоопарк.
Макс различал только тёмные силуэты зданий и блеск лунного света на поверхности прудов и бассейнов. Даже с платформы он слышал ночные голоса рыскающих по парку хищников, визг обезьян и уханье сородичей Оливера. Мускус и прочие запахи доносились снизу, наполняя ноздри Макса и обостряя все чувства.
Крепыш вразвалочку поплёлся обратно к Гертруде и Боссу:
– Немного побыть в зоопарке было любопытно, но, должен сказать, я устал от диких животных. Не стану скучать по этому месту.
– Может, зайдём сюда как-нибудь днём, когда не так опасно? – спросила Гизмо Макса.
– Посмотрим, – ответил лабрадор. – Но сперва найдём своих людей. Это самое важное.
Гертруда хрюкнула:
– И не забудьте о своём обещании. Это тоже важно.
– Не беспокойся, – ответил Макс. – Мы не забудем.
Прошло всего несколько мгновений, и пол задрожал, а порыв ветра растрепал собачью шерсть. Ослепительно сверкнули ярко-белые фары. Макс попятился от пупырчатого жёлтого края, тело его содрогнулось от инстинктивного страха, хотя он и знал, чтó приближается к платформе. Крепыш и Гизмо тряслись у него под боком.
Потом, свистя тормозами, перед ними остановился серебристый поезд. Все двери открылись, и над каждой начали мигать значки из огоньков.
– Все в вагон! – протявкал Крепыш и метнулся в ближайшую дверь, Гизмо побежала следом за ним. Гертруда со стоном поднялась на ноги. Макс и Босс встали по бокам от неё. Свинья, высоко держа голову, прошествовала к вагону.
Она совершила изящный прыжок и приземлилась в тамбуре как раз в тот момент, когда из невидимых во тьме громкоговорителей зазвучал человеческий голос.
Крепыш сунул нос к Гертруде и спросил:
– Значит, ты понимаешь человечью речь? Тогда скажи, что говорит эта женщина?
Гертруда приподняла уши, прислушалась к голосу и задумчиво пожевала губами:
– Да ничего интересного. Она говорит, что монорельс сейчас отправится и если вы не хотите, чтобы вас переехало, то нужно или войти в двери, или отойти от края. – Она махнула копытцем. – Или что-то в этом роде.
Громкоговоритель щёлкнул, и голос умолк. Двери поезда пшикнули и сошлись, вагон мягко дёрнулся, и они поехали.
Пять животных прошли по центральному проходу монорельсового поезда к передней части вагона. Крепыш был прав, внутри действительно оказалось очень мило. Макс запрыгнул на два передних сиденья, они были плюшевые, бархатистые, и пёс вдруг понял, как ему хочется спать. Они целый день шли и убегали от врагов, и теперь, когда настала ночь, усталость взяла своё. Лампы на потолке светили приглушённо и мягко.
Но нет, нельзя терять бдительность. Им нужно выбраться из лабиринта городских высоток и вернуться к кирпичному торговому центру. Позади него, на холме, сиял яркий неоновый знак – три соединённых кольца. Крепыш спасён, и теперь Макс мог сосредоточиться на своей главной цели: следовать за символом, чтобы найти людей и вновь обрести семью. Юные вожаки его стаи, Чарли и Эмма, где-то ждут его.
Макс поморгал усталыми глазами, раскрыл их пошире и выглянул в окно. Пёс знал, что поезд движется: чувствовал, как он ходит ходуном, вибрирует под лапами и эти колебания передаются костям. Но при этом у него возникало странное ощущение, будто он вовсе никуда не перемещается, а пейзаж за окном летит мимо. Это не было похоже ни на бег, ни на езду в машине с открытыми окнами.
Монорельсовый поезд со стуком проносился высоко над большими кирпичными домами и деревьями тёмного пустынного города. В отдалении сверкали огни центра, они быстро приближались. Макс решил изучить вагон и, повернувшись, обнаружил, что рядом на сиденьях расположилась Гертруда. Свинья восхищённо таращилась в окно, прижав пятачок к стеклу.
– Для тебя это тоже ново? – спросил её Макс.
Свинья поморгала и подняла рыльце в воздух:
– Да. Город с высоты… это интересно.
– Вот-вот, кубышечка, – пролаял Крепыш с другой стороны прохода. – Ты нам до сих пор не рассказала, почему так рвёшься в лабораторию.
– У меня на то свои причины, – уклончиво ответила Гертруда, не отрывая взгляда от мелькавшего за окном мира.
– И какие же? – спросила Гизмо, сидевшая рядом с Крепышом.
Свинья вздохнула:
– Полагаю, это не повредит, если я скажу. У меня там осталась недоделанная работа.
– Работа? – удивился такс. – Какая работа у свиньи?
Гертруда неловко повернулась на сиденье, чтобы оказаться мордой к двум маленьким собачкам.
