– Теоретически может. Но если они поняли, что ты сам не желаешь больше сотрудничать с ними, то, скорее всего, они просто откажутся работать с тобой как с источником. С другой стороны и мы их активность в этом отношении можем пресечь быстро и жестко. Мы, конечно же, еще не обладаем такими возможностями как парни из правительства, но многое можем. С точки зрения оперативной, принудить тебя к работе на них в этой ситуации было бы аналогично соответствующему принуждению в случае, если бы ты сдался ФБР и был под защитой нашей контрразведки. А это для русских себе дороже.
Но я все же уверен, что до этого не дойдет. Они просто отстанут от тебя. И все.
– Да, у них сейчас не те возможности, что прежде. Но все же, лучше бы мне уехать из Штатов на достаточно долгий срок. Тем более, что у Белого Интернационала есть много дел по всему миру.
– Согласен, дружище. Как тебе длительная командировка в ЮАР?
– Отлично! Давно хотел побывать там.
– Тогда решено. Ну что, все обсудили?
– Почти все. Но есть одна просьба.
– Какая?
– Мы же будем искать этих парней со Свароговым квадратом?
– Несомненно!
– Я бы хотел при случае познакомиться с ними. Все же я их вычислил. Потом, мне вообще интересно знать, как там все обстояло. Да! чуть не забыл! Ведь мы поможем им, когда найдем? Ведь это наши люди. Хотя они сами пока об этом не знают.
– Понимаю твои желания. Согласен со всеми твоими доводами. За исключением одного. Твое личное участие в контактах с ними может быть просто технически неудобно.
– Видишь, проблема все не отпускает. У меня возник еще один вопрос.
– Какой?
– Мы должны искать контакты с ними и потом осуществлять помощь им без привлечения служб Дяди Сэма. Эти чертовы бюрократы все испортят, напутают, а потом еще и сдадут информацию своим российским коллегам. С них, как говорят русские, не убудет. Я думаю, мы должны ограничиться нашими собственными возможностями.
– Полностью согласен. А теперь давай окунемся в бассейн. Я просто изнываю от этой жары.
– Тебе бы, Джордж пережить хотя бы одну московскую зиму. После этого тебе бы никогда в жизни не было бы жарко.
– Ты бы мне еще сибирскую зиму пожелал, гуманист ты наш.
– Нет, сибирской зимы я не пожелаю не только тебе, но и своему злейшему врагу.
Нужны свежие идеи, – подумал Кузнецов просыпаясь. – И поэтому ничего не остается, как снова пойти на заседание философского клуба, где вроде бы снова собираются затронуть темы, связанные с библиотекой Грозного. Или просто с некоторыми загадками этой личности, которые, в свою очередь, могут быть связанными с поиском библиотеки.
– Ребята, оставайтесь дома, – сказал профессор после завтрака Алексею и Виталию. – К вашим услугам телевизор, видак. Можете баню затопить. За воротами особо не светитесь. Я на мобильнике, в случае чего. Все, я пошел.
В первую половину дня Кузнецов сделал несколько визитов. Сначала он зашел в офис Тонкова. Тот все еще отсутствовал. Затем Святослав зашел к своей давней знакомой, которая была в курсе всех городских тусовок.
Эта крупная, статная женщина со спортивной фигурой привлекала Кузнецова не только своей, надо сказать, уже начавшей увядать, красотой, но незаурядным умом и волей. Брошенная мужем, потеряв работу по специальности, с тремя детьми на руках Наталья сумела справиться с обстоятельствами и с нуля создать собственный бизнес.
Несколько лет тяжелейшего труда были позади. И теперь эта женщина стремилась наверстать упущенное, постоянно поддерживая в их городке любые начинания, так или иначе напоминающие «светскую жизнь». В организации философского клуба она тоже принимала деятельное участие.
– Как дела, Наталья? Все хорошеешь, – сказал Кузнецов дежурный комплимент.
– Твоими бы устами да мед пить, – ответила Наталья, удобнее устраиваясь в кресле напротив Кузнецова в «комнате приемов» своего офиса. Впрочем, довольно скромного.
Она автоматически приняла эффектную позу, продемонстрировав в вырезе юбки свою длинную красивую ногу. Ногу бывшей чемпионки Красноярского края по спортивным танцам.
Она заметила плотоядный взгляд Кузнецова, сканирующий ее стройное бедро, и была этим заметно польщена.
– Что привело вас в мой приют, дорогой профессор?
– Ты пойдешь сегодня на заседание философского клуба? – спросил Святослав.
– Еще не знаю. А что?
– Слушай, не могла бы ты мне объяснить, что это в последнее время так интенсивно проходят заседания? И какой интерес могут они вызывать у многочисленных визитеров из Москвы?
– А почему тебя это удивляет? Сам ведь в свое время много сделал для того, чтобы расшевелить нашу публику. И многих москвичей сам же сюда и привлек.
Привлек-то я, привлек, – подумал Кузнецов, – но процесс вышел из-под контроля в самое неподходящее время.
И с самым невинным видом продолжал:
– Разумеется, публику я шевелил. Но не ожидал такого эффекта. А потом, одно дело наши скучающие бизнесмены и желающие присосаться к ним полунищие интеллектуалы, а другое дело публика из Москвы.
