– У кого пальто, какое? – встрял Сергей, и Наташка с готовностью плотно захлопнула губы.
– Девочка какая-то у касс стояла, – напомнил Сорокин, снова прошив его взглядом, – если у касс, то в кино хотела… А между прочим, барышни, что показывали?
Теперь и Сонька накрепко захлопнула рот. Картина вырисовывалась кислая, но красноречивая. Капитан понял, что и сам просчитался, попытался исправить ситуацию, примирительно начав:
– Ладно, ладно. Это же она хотела в кино, не вы. А вы и понятия не имеете, что за картину показывали на вечернем сеансе? И всех не пустили, верно? Дальше.
Однако девчонок, однажды прерванных, было непросто умаслить. Они надулись обе, закрылись в себе. Осталось последнее, но испытанное средство – свалить все на другого. Сорокин, незаметно подмигнув Сергею, глянул на часы и искусно заторопился:
– Товарищ лейтенант, я и запамятовал: мне еще кое с чем надо поработать… ну, с документами. Так что поговорите, пожалуйста, с гражданками более подробно. Выясните детали предполагаемого происшествия. Позволите откланяться, София Ивановна?
Сонька глянула с подозрением, не смеются ли над ней. Однако Николай Николаевич был серьезен и в самом деле отвесил ей, как взрослой, поклон. И, дождавшись величественного разрешающего кивка, ушел.
Две угрюмые пигалицы проводили его взглядом и снова уставили глаза-тарелки на оставшегося в помещении представителя власти. Он, в свою очередь, смотрел на них, невпопад радуясь: «Все-таки как хорошо, что хватило мозгов жениться на женщине с уже взрослой, к тому же неглупой дочерью».
Стараясь не допустить в голос ни капли несерьезности, юмора, подначки, напомнил:
– Приступим. Девочка в очках и красном пальто, как у Сони, как и вы, желала в кино. Когда это было?
– А вот когда мы к вам в гости заходили.
– Что же вы сразу не сказали?
– А нам дали рот раскрыть? – возмутилась Сонька.
Снова помолчали.
– Ну а сейчас-то что было?
Тишина.
– Напоминаю вам, что вы в данном случае являетесь свидетелями, – строго напомнил он, – и показания давать обязаны.
Палкина, поколебавшись, продолжила:
– Тогда так: дальше кино началось, все ушли в зал. Мы собрались уходить, и девочка тоже собралась. И тут к ней подошла эта убийца, и ну что-то говорить.
– Убийца.
– Да.
– И что потом?
– Потом пошли за угол.
– За угол чего?
– Кинотеатра.
– Кинотеатра, – повторил Сергей.
– Да. А мы ушли.
Убийцы у кинотеатра «Родина» – допущение захватывающее. А почему вдруг эти две решили, что убийца – неясно. Тогда, когда эти две гуляли, а мамаша с теткой устроили переполох на юбилее, никакого криминала не случилось? Нет.
А может, вообще заливают. А может, и нет. Критически не хватало опыта общения с этими отдельно взятыми малолетними свидетельницами. Их никакой ответственностью не напугаешь – они и слова такого не знают, а вот запереться раз и насовсем могут запросто.
Чтобы выиграть немного времени, Сергей, с серьезным видом кивая, достал целую пачку бумаги, критически осмотрел ее, подбил по краям, пододвинул чернильницу, взял на изготовку перо. Начал веско, напоминая самому себе Сорокина:
– Благоволите, Софья Ивановна, ответить на серьезный вопрос: по каким внешним, то есть заметным признакам можно определить убийцу?
Расчет оправдался, Соня, собрав мордочку в кулачок, укорила:
– Как же, дядя Сережа, вы – да и не знаете? Тощая, как баба-яга, белая, как моль, чумазая, вместо глаз дырки в голове. Такая перекошенная. – Она остановилась, с подозрением спросила: – Ну же. Почему не пишете?
Тут Акимов был на знакомом поле, деликатно пояснил, покачивая пером:
– Это, Софья Ивановна, не есть приметы.
– А что же?!
– Точнее, приметы, но неопределенные и неясные. Так можно описать любую особу. Любую то есть женщину. Только, – он погрозил пальцем, – надо о взрослых повежливее говорить. Не белая, как моль, а блондинка. Как твоя мама. Ясно?
Соня машинально кивнула, пытаясь взять в толк, где что в сторону вильнуло.
– Стало быть, не глаза как дырки, а усталые, можно сказать, запавшие. Так бывает от горя, от болезни. Согласна?
Встряла, потеряв терпение, Наташа:
– Все бывает, дядя Сережа! Только она никакая не больная и не уставшая, а злая-презлая. Упырь! Как в книжках пишут.
– Где это такое пишут? – поторопился спросить, не подумав, Акимов.
Тут уже Пожарская осеклась, сообразив, что брякнула что-то не то.
Вот-вот. Откуда примерному октябренку знать, кто такие упыри, как выглядят, какой нрав у них? Следовательно, вывод: либо октябренок не примерный, либо кто-то допустил головотяпство – и сейчас будет сдан с потрохами. Главное – не спугнуть.
«Была же отличная идея – завести специально обученного человека, как раз для таких случаев – с детьми общаться. Делами заниматься некогда, детский лепет приходится разбирать». И Сергей попытался закруглить разговор в среднее, нейтральное русло:
– Я почему интересуюсь: чтобы человека злодеем назвать, нужны веские причины. Понимаете?
Соня фыркнула:
– Причины, что! Вот вам и причины! Мы сейчас ее встретили, видели: шла она по дороге к станции, в руках наволочка, тряпьем набитая.
Сергей деликатно заметил:
