Самое странное, что Столыпину никак не удавалось избавиться от Курлова. Для этого он предпринимал несколько попыток, но ни одна не удалась. Государь, который во всех вопросах соглашался со своим премьер-министром, не уступал ему только в одном — не шёл навстречу, не перемещал Курлова из МВД, не отстранял от полицейской работы.
При дворе говорили, что за спиной Курлова стоит сама императрица. Александра Фёдоровна считала генерала Курлова своим надёжным человеком в ведомстве Столыпина, которого она не жаловала.
— Курлов больше всех предан престолу, — заявляла она, — и это надо ценить.
Видимо, была она права. Курлов был предан только государю. Чтобы находиться возле него, он усиленно работал локтями.
Отличился Курлов во времена революционного движения в Курской губернии, где подавлял крестьянские бунты. Потом был назначен губернатором в Минск, где обстановка была также нелёгкая. До него там поскользнулся его предшественник граф Мусин-Пушкин. Во время одной из демонстраций манифестанты втянули губернатора в толпу и, сняв с него пальто, воспользовались красной подкладкой, подняв её, как знамя, над толпой.
Когда государю предложили послать в Минск Курлова, Николай II спросил:
— А справится ли?
— Справится, — отвечали ему. — В Курске он успешно командовал драгунами.
В то время как Столыпин успокаивал население в Саратове, Курлов призывал к порядку в Минске. В отличие от Саратова, в Минске дело закончилось стрельбой, что вызвало неудовольствие — династия тогда ещё боялась крови.
В Минске, при Курлове, солдаты открыли по манифестантам беспорядочный ружейный огонь. Были значительные жертвы — убитые, раненые. Против Курлова выступил минский прокурор Бибиков, посчитавший, что администрация потеряла из-за расстрела свой авторитет. Бибиков предложил ввиду таких обстоятельств передать власть судебному ведомству. “Надо успокоить народ” — пояснил прокурор.
Курлов возмутился. Написал прокурору, что назначен высочайшим указом, а потому считает вправе исполнять возложенные на него обязанности.
Бибиков не отступил, телеграфировал о слабости Курлова в столицу. Министр Булыгин срочно вызвал губернатора в Петербург, чтобы разобраться в происшедшем.
Когда Курлов приехал в столицу, то узнал, почему им так недовольны. Оказалось, минчане, в их числе был и городской голова, обратились с жалобой к графу Витте.
Булыгин сказал Курлову:
— Я тут ни при чём — это желание Витте. К тому же я больше не министр. Поезжайте к Дурново, управляющему министерством внутренних дел, он во всём разберётся.
Дурново, увидев Курлова, был удивлён:
— Что вы здесь делаете? Ваше место в губернии!
— Да, но меня срочно вызвали, потому что пришла жалоба на мои действия и я посчитал вправе приехать, чтобы разобраться, в чём же виноват.
Дурново позвонил Трепову, который в то время был товарищем министра. Тот дал пояснение:
— Граф Витте требует отставки Курлова. Но я нахожу вас правым и никогда под ней не подпишусь.
На другой день Курлова вызвал министр юстиции С.С. Манухин, который также получил телеграмму от Бибикова.
— Что там у вас происходит?
— Беспорядки, которые я пытаюсь подавить, — ответил Курлов. — Но меня в этом же упрекают.
Прочитав документы, представленные прокурором, Манухин, со слов самого Курлова, сказал:
— Да это — акт сумасшедшего. Ваш дальнейший доклад излишен. Я отправлю Бибикова лечиться за границу!
К сожалению, мы не знаем на сей счёт точку зрения Бибикова. Возможно, был прав он, а не Курлов, но преимущество губернатора состояло в том, что прокурор был в Минске, а Курлов ходил по кабинетам в столице и оправдывался. Всегда прав тот, кого внимательно выслушали первым. Надо учесть, что министерство внутренних дел, борясь за честь мундира, больше поддерживало своих, чем чужих.
Оправданный Курлов вернулся в Минск.
Тут с ним и произошла история, сделавшая его чуть ли не героем. Государь и государыня не могли не обратить на это своего высочайшего внимания. На Курлова было совершено покушение.
Революционеры бросили в него бомбу, но бомба не взорвалась, хотя и ударила его по голове. Позже над этим смеялись. Дескать, единственное место, в которое не стоило целиться, покушаясь на минского губернатора, так это именно его голова.
После неприятного случая оставаться в Минске Курлову не хотелось. Он просил Дурново перевести его губернатором в Нижний Новгород, где должна была открыться вакансия. Дурново обещал, но своего слова не сдержал — в Нижний был назначен другой человек, и назначение произвёл новый министр, сменивший Дурново. Новым министром был Столыпин.
Обиженный Курлов хотел было подать прошение об отставке, посчитав такое невнимание к своей персоне оскорбительным, но уйти в отставку он не мог, потому что носил звание камергера двора его императорского величества и на его отставку требовалось разрешение государя.
Два вывода можно сделать из этой истории. Вывод первый: Столыпин обидел Курлова, не предоставив ему должность губернатора в Нижнем Новгороде, чего тот просил; вывод второй: поддерживали Курлова крупные сановники, и минские события не подорвали ему карьеру.
