Они приехали.
Фарид надел перчатки. Руки у него не дрожали. В нижнем этаже современного здания, возле надежной двери с электронным запором светилось огромное окно, сквозь которое были видны два кассира. И — вот невезение! — два клиента. Юноша и девушка с рюкзаками.
— Что понадобилось этим чертовым туристам в обменном пункте в пять утра? — проговорил Жан-Люк, натягивая маску.
— Как и нам, немного денежек, — ответил Фарид.
Ной подождал, пока все пристегнут ремни. Фарид протянул Ною его маску, прежде чем натянуть свою. Ной въехал на тротуар и нажал на газ.
— ПАРИЖ — ЭТО КРАСАВИЦА! — завопил он.
— КОТОРАЯ ВСЕМ НРАВИТСЯ! — хохоча, подхватил Фарид.
«Невероятно! Они развлекаются, как малолетки», — подумал Жан-Люк. Джип врезался в окно. Звук ломающегося льда. Огромные трещины. «Ну вот оно, сейчас», — сказал себе Жан-Люк с облегчением. Ной сдал назад. Газанул. Дыра в окне все расширялась, стекло трескалось и разлеталось на кусочки. Ни воя сирены, ни полицейского рядом. Ничего. Чудо, которое происходило вновь и вновь.
Троица выскочила из автомобиля. Фарид и Жан-Люк с автоматами за спиной заработали дубинками, расчищая проход, а Ной, забравшись на крышу джипа, их прикрывал. Девушка закричала.
Жан-Люк взял на мушку кассиров, а Фарид клиентов. Издававшая какие-то жалобные звуки девушка выглядела немного нелепо, как все путешественницы. Фарид ударил ее по лицу. Она упала на колени, из носа потекла кровь. Фарид приставил ей к виску «пушку». Ее друг, парализованный ужасом, был, казалось, близок к обмороку. Все это время кассиры стояли неподвижно с поднятыми вверх руками. Сила привычки. Жан-Люк вытащил из-под куртки мешки и бросил их на кассу. Фарид приказал кассиру, который был помоложе:
— Сложи все, что у тебя в кассе, в мешок. Быстро.
Кассир выполнил приказание Фарида. Жан-Люк переводил автомат с туристов на второго кассира, по-прежнему стоявшего неподвижно. Деньги текли, текли. «Это самый удачный налет в моей жизни», — сказал себе Жан-Люк. Девушка застонала:
—
—
Жан-Люк даже не подозревал, что Фарид говорит по-английски. Но в конце концов, все время слушая рэп, немудрено научиться.
Когда они выскочили из обменного пункта, их уже ждал Менахем за рулем «БМВ» с приоткрытыми дверями. Жан-Люк прыгнул на переднее сиденье, Фарид проскользнул назад и устроился рядом с Ноем. Менахем на бешеной скорости устремился к круглой площади Елисейских Полей и свернул на авеню Матиньон.
«Еще одно настоящее чудо», — подумал Жан-Люк. Навскидку в руках у них оказалось не меньше миллиона евро. Как минимум. Ной уже начал пересчитывать пачки купюр. Фарид улыбался в пространство.
Ради этого налета стоило наплевать на страх. Жан-Люк всегда чувствовал, что Фарид принесет удачу. Еще сидя в тюрьме, он довел до совершенства свое умение узнавать, что у людей в душе. Для этого нужно сосредоточить все свои мысли на том человеке, которого хочешь разгадать. В конце концов ты как будто впадаешь в транс и становишься ясновидящим. Выйдя из «Флери», Жан-Люк усиленно думал о Фариде. На фоне неба в оранжевых трещинах, неба, налитого гневом, он увидел черного ангела. Его огромные крылья, развевавшиеся подобно парусам, издавали тихий тревожный шелест.
Пока эта мощь сосредоточивалась только на деньгах, все было в порядке. Но не дай ей бог обернуться против кого-то. Фарид не остановится и перед убийством.
Путешественница-американка так и не поняла, с кем имеет дело. Может быть, потому, что была женщиной. Все мужчины инстинктивно чувствовали, что Фарида надо уважать, чтобы небо, налитое гневом, не раскололось надвое и не разверзлись хляби небесные.
— Парни, мы прихватили около полутора миллионов евро, — сказал Ной бесцветным голосом. — И маленький пакетик с долларами. И еще сколько-то иен.
Менахем осмелился слегка присвистнуть. Фарид не торопясь раскладывал банкноты по мешкам. Однако Жан-Люку казалось, что он что-то просчитывает в уме.
— Высади меня у Пассаж-дю-Дезир[3], - сказал Фарид Менахему, закрывая мешок. — Я вернусь в Сен-Дени на метро.
— Что ты делаешь, Фарид? — поинтересовался Жан-Люк.
— Беру свою долю.
—
Жан-Люк попытался прочитать мысли Фарида, но тот отвел взгляд.
— Для сестренки?
— Нет, это не для Хадиджи. Для Ванессы.
— Для подруги твоей сестры?
— Точно. Я собираюсь отдать свою долю ей.
— Что?
— Ты меня прекрасно слышал.
— Зачем отдавать все деньги этой девчонке? Она даже не из твоей семьи.
— Жан-Люк, кто тебе сказал, что Ванесса не из моей семьи?
Голос Фарида не был суровым, но сейчас он пристально смотрел Жан-Люку в глаза. «Крылья ангела зашелестели», — сказал себе Жан-Люк. Он заговорил, тщательно взвешивая слова:
— Я спросил просто из любопытства. И потом, может быть, стоит сейчас подумать о будущем, раз нам так удался этот налет…
— Со своей долей я делаю то, что хочу.
— Я никогда не утверждал обратного. Мы делаем все, что хотим. И хорошо, что мы можем себе это позволить. Но все-таки не торопись, подумай.
