— Это для шали, чтобы не спадала. У неё этих шалей несколько штук прямо в эллинге лежало, на случай, если забудет из дома взять… Я… Мы все так хорошо её помним, леди Клементину… Все её привычки. Как будто было неделю назад.
— А шали на ней не было… — задумчиво сказала Айрис. — И они не пропадали, шали эти?
— Не слышал такого. Фенвик или Пайк сказали бы, если бы не досчитались… А что?
— Да так, просто интересно.
Да, Айрис было интересно, что никто не обратил на это внимания. Конец августа, ближе к вечеру, на воде должно было быть прохладно, а все шали оказались на месте. Полиция должна была заподозрить неладное! Они должны были задуматься, почему леди Клементина не надела шаль из тех, что были в эллинге. Потому что так и не дошла до него. Она не брала лодку. Лодку столкнул в воду кто-то другой.
— …как так можно, мисс Бирн?!
Айрис, погружённая в свои мысли, расслышала только конец фразы.
— Что, простите?
— Я говорю, кто-то оставил её лежать в этом ящике, валяться там… Зачем? Кто? Господи боже мой, кто мог такое сотворить?! — губы Уилсона скривились, уголки, подрагивая, поползли вниз.
— Я просто не представляю… — у Айрис в глазах встали слёзы. — Не понимаю, как…
Она не смогла договорить, потому что горло сжало болезненным спазмом.
— Не по-человечески, вот как, — Уилсон покачал головой. — Ну, я пойду к Пайк за бренди. А вам не нужно? Вы не обижайтесь, я понимаю, что молодой девушке такое не предлагают, но после сегодняшнего…
— Нет, спасибо. Я, пожалуй, обойдусь.
На следующий день после того, как инспектор, присланный на этот раз уже из Луиса, допросил сэра Дэвида, Энид Причард, миссис Пайк, Уилсона и двоих садовников, наступило затишье. В доме никогда не было шумно, но сейчас воцарилась мёртвая, противоестественная тишина, точно все попрятались по щелям, опасаясь беды.
Айрис пробовала работать, но не могла сосредоточиться. Перепечатывала имя автора и застывала на середине заглавия книги…
Всю ночь её мучили мысли о леди Клементине. Кто поместил её тело в кенотаф? И тело ли? К тому времени, как начало светать, Айрис в своих полубезумных размышлениях дошла до того, что леди Клементину могла оказаться в кенотафе живой. Была погребена заживо, как Фортунато¹. Крышку, наверное, невозможно было сдвинуть изнутри, и она кричала там и билась, и умерла мучительной смертью, потому что вокруг не было ни души, и никто не слышал её криков…
Айрис пыталась успокаивать себя тем, что, если бы леди Клементина была жива, то её бы нашли. Люди из поместья, из окрестных деревень и городов обходили берега в поисках лодки или тела. Парк и лес тоже обыскивали. Кто-то бы её услышал.
А может быть, она действительно утонула, кто-то нашёл тело и решил таким образом позаботиться о нём?
Нет, слишком странно… Так долго нести от реки. И зачем?
Сейчас, хотя был уже день и Айрис сидела за своим рабочим столом в библиотеке, всё те же мысли одолевали её. Что же произошло шесть лет назад? Неужели леди Клементину действительно убили?
Так как работать всё равно не получалось, Айрис взяла купленную у мистера Дента газету и начала читать статью.
Статья в красках (в основном, тёмных) описывала жизнь семейства Вентвортов до исчезновения леди Клементины и после. Айрис всегда думала, что Вентворты разбогатели благодаря фабрикам, где производились двигатели, детали машин, инструменты и прочее. Но из статьи следовало, что у Вентвортов были и консервные заводы, и поля и теплицы, где выращивались овощи, а в течение тридцати лет в конце девятнадцатого века они владели чайной плантацией в Индии. Также им принадлежала земля в Лондоне. Их владения, конечно, не могли сравниться с тем, что принадлежало Гровенорам или Кадоганам, но располагались по соседству с ними, в Белгравии и Мэйфэйре, и наверняка оценивались в миллионы фунтов. При этом Вентворты не принадлежали к высшей британской знати; после войны велись разговоры о том, чтобы дать Джону Вентворту титул виконта, но он умер в конце 1945 года, так его и не получив.
