— Только Дэвид ссорился в тот день с леди Клементиной.
— Господи, он бы её не убил! Тем более, из-за этого.
— Так вы знаете, из-за чего? — быстро спросил Годдард.
— Да, но… Они поссорились из-за книги, больше я вам ничего сказать не могу. Из-за такого не убивают.
— Это именно то, о чём я и говорю, — Годдард вернул бокал на стол, не донеся до рта. — Нет мотивов.
— Или они в прошлом. Я знаю, вы скептически относитесь к этой версии, но я думаю, что что-то там есть… Тайна.
— Вся ваша версия, мисс Бирн, основывается даже не на письме, на черновике письма!
— И ещё на письме, которое было в кармане. Оно не могло быть написано позднее сорок пятого года. Так что это старая история.
— И всё ещё никакого мотива.
— Есть одна вещь… — Айрис чуть помедлила. — Это невозможно доказать, но я думаю, что Руперт узнал почерк в письме. Почему он тогда солгал? Зачем? Я думаю, он знает, о чём было письмо… И все эти книги на его столе. Здесь точно что-то есть.
— Откуда вы знаете, что он узнал почек?
— На его рабочем столе стоит фото с длинной надписью, сделанной рукой Джона Вентворта. Он видит её если не каждый день, то очень часто, а почерк очень запоминающийся.
Инспектор Годдард сделал глоток — медленно, неторопливо, давая себе время подумать над словами Айрис.
— Этого не доказать, вы правы. Но даже если доказать какой-то злой умысел, всё разбивается о то, что Руперт Вентворт физически не смог бы дотащить тело от парка до Леса самоубийц, а потом поместить в кенотаф. После этого ему нужно было пойти к эллингу, вывести лодку на реку и вернуться назад в поместье. Даже если предположить, что при должном упорстве он бы сумел всё это проделать, у него на это ушло бы очень много времени, недопустимо много. И я узнавал — у него не получалось править такой лодкой. В ней надо стоять и действовать одним веслом. А у него, видимо, были проблемы с координацией и равновесием. Причём, начались давно, даже до того, как явно проявилась хромота.
— Думаю, при желании, лодку можно было вытолкать как-то иначе… Или грести сидя, — не сдавалась Айрис. — И про Руперта, кстати, все думали, что он не умеет водить машину, а он умел.
— Вы же не думаете, что он с раннего детства начал готовиться к убийству матери и симулировать болезнь?
— Нет, конечно… А вдруг у него был сообщник? Кто-то из гостей, из прислуги, снаружи…
— Кто? Мне не показалось, что Руперт умеет заводить друзей — как и Дэвид, если на то пошло. Он несколько лет жил в Швейцарии, тут никого почти не знал. А после случая с Дженкинсом никто бы и близко к Руперту не подошёл. И я так понял, местные уже пару столетий стараются не связываться ни с кем из большого дома. Не представляю, где бы он мог найти сообщника. И как бы мог вызвать его в нужное время? Леди Клементина ушла внезапно. Никто не знал заранее, что она уйдёт к реке. Очень маловероятно, чтобы это мог быть Руперт. Ни мотива, ни физической возможности.
В понедельник Айрис занялась каталогом библиотеки. Казалось, что в последний раз она бралась за работу месяц назад, хотя это было всего лишь в четверг.
На лестнице она догнала медленно спускавшуюся вниз Энид Причард. Она поздоровались, Энид окинула Айрис своим обычная холодно-придирчивым взглядом, задержавшись на крупной заколке, приколотой за левым ухом, и кофейного цвета блузке в мелкий голубой горошек. Энид, разумеется, заметила, что это были новые вещи.
— Не старайтесь, мисс Бирн, — не глядя на неё, произнесла Энид. — Вы не его круга. Ничего не выйдет.
Это было настолько неожиданно и унизительно, что Айрис даже не нашлась, что ответить. А когда сообразила, Энид уже дошла до поворота лестницы, — и бежать сейчас за ней и что-то доказывать, было бы ещё более унизительно.
Но всё равно: Айрис так и не смогла сосредоточиться на работе и постоянно думала об Энид. Конечно, та заметила, что они с Дэвидом часто разговаривают наедине, и решила, что между ними что-то происходит. Надо было просто выкинуть из головы эти слова, явно сказанные со злости, может быть, из ревности, но никак не получалось. Укол Энид был таким болезненным, возможно, ещё и потому, что Айрис нравился Дэвид Вентворт. Но она вовсе не собиралась вешаться ему на шею или что там ещё Энид заподозрила.
В первые дни после приезда Айрис действительно старалась его избегать — при всей своей вежливости и доброжелательности Дэвид был для неё совершенно непонятным. Миссис Пайк была права: по нему было не понять, что он думает, в каком настроении, и из-за этого Айрис всегда чувствовала себя напряжённой и немного смущённой рядом с ним. Иногда ей даже казалось, что, когда он вежливо отвечает на её вопросы, то на самом деле просто скрывает своё раздражение или отпускает в в мыслях примерно такие же язвительные замечания насчёт её внешнего вида или одежды, как и Энид Причард. Позднее она поняла, что он не притворялся: он на самом деле неплохо к ней относился, — просто был так устроен, да и обстоятельства были непростыми…
