– Я говорила, – с жалкой улыбкой напомнила она.
– Да уж говорила… И что вам нужно, подполковник Прокофьев?
– Виктории Вячеславовне угрожает серьезная опасность, – глядя на приближающегося к ним Ярыгина, сказал Егор.
– По поводу?
– Виктория Вячеславовна работала главным бухгалтером в компании «ЭКОЛО», сейчас этой компанией заправляет человек, скажем так, с темным уголовным прошлым. Виктория Вячеславовна уволилась, но этот человек продолжает угрожать ей.
– Это вы о Карамболе?
– Вы его знаете… э-э?..
– Леонид Николаевич. – Мужчина даже не шелохнулся, не говоря уже о том, чтобы подать собеседнику руку в знак знакомства.
– Вы знаете Хвойникова, Леонид Николаевич?
– Скажем так, слышал.
– По роду своей деятельности?
– Можно сказать и так. Когда-то я был адвокатом, приходилось работать по уголовным делам.
Прокофьев кивнул, принимая объяснение. Он мог сказать, что адвокатская карьера у Мышкина Леонида Николаевича не задалась, проигрывая одно дело за другим, он убил свою и без того скромную репутацию. Но ничего, выкрутился, устроился юристом на завод, работает себе спокойно. После развода с женой сошелся с Викой, живет у нее, в ус не дует.
– Виктории Вячеславовне сегодня звонили, угрожали. Требуют деньги, которые она якобы задолжала предприятию, – сказал Прокофьев.
– И что вы собираетесь делать?
– Будем разбираться. Но пока что возьмем Викторию Вячеславовну под охрану.
– Под охрану?
– Да, я лично буду ее охранять, – неожиданно для себя решил Егор.
Он представил, как это лощеный тип хозяйничает в квартире у Вики, как принимает душ в ее ванной, как она стелет ему постель. Зло взяло.
– И как вы себе это представляете?
– Очень просто.
Прокофьев улыбнулся, вспомнив о бронежилете в своем автомобиле. В данном случае бронежилет – это не только средство защиты, но и визитная карточка сотрудника полиции, занятого охраной личной неприкосновенности физического лица.
Он сходил к своей машине, взял бронежилет и, велев Ярыгину возвращаться в отдел, отправился к Вике домой. Она не возражала, а на недовольство Мышкина он не обращал внимания.
В квартире Прокофьев снял куртку и надел бронежилет, чтобы подчеркнуть официальность своего здесь пребывания. А бронежилет легкий, кевларовый, не самая лучшая защита от пуль, зато в нем комфортно.
А Мышкин действительно отправился в ванную. Вика суетливо принесла ему полотенце, банный халат, но он попросил спортивный костюм, и она покорно исполнила его просьбу. Прокофьев пожалел о своем решении: чужой он на этом празднике жизни. Да и сам праздник ему чужой.
– Егор, неужели все так серьезно? – шепотом спросила Вика, осторожно положив ему руку на плечо.
– Хорошо, я уйду, – кивнул он.
– Ты же видишь, Леонид ревнует… Я ему говорила про тебя, честно призналась.
Она хотела сказать еще что-то, возможно, о том, что призналась в любви к Егору, но не решилась. И молча отошла к плите.
– Я уйду, – повторил он. – Но не сейчас. Чуть позже.
Время еще только шло к вечеру, за окном даже не стемнело. В отдел возвращаться придется, а там Шимановский, а может, и сам Ковелев привяжется. Домой надо сразу ехать. Как раньше. От Вики сразу домой. Но тогда он уезжал от «своей» Вики…
– А если все, что происходит, на самом деле серьезно? – спросила она.
– Серьезно. Сейчас ты должна ехать за деньгами.
– Но у меня нет никаких денег! – мотнула головой Вика.
– Это Захар ждет, что ты поедешь за деньгами. Возможно, он ждет тебя где-то внизу. А ты не выходишь.
– И что? Он придет за мной?
– Этого я и боюсь.
– Мне тоже страшно… – вздохнула Вика и вдруг, резко глянув на Прокофьева, спросила: – А почему за деньгами нужно ехать?
– Не знаю… – пожал он плечами. – Насколько я помню, этими деньгами интересовался Карамболь. А он мог устроить несанкционированный обыск.
– Он бы ничего не нашел.
– Охотно верю. А вот Шабалин не верил.
– Кто такой Шабалин?
– Это его убил Захар.
Дверь из ванной резко открылась. Вода из душа продолжала литься, а Леонид уже выходил из ванной – чтобы застукать Вику в объятиях бывшего любовника. Но Вика стояла у плиты, рядом с ней закипала вода в электрическом чайнике. Прокофьев же смотрел в окно, выглядывая Захара.
– Ну и как охрана? – спросил Мышкин, стараясь скрыть неприязнь к полицейскому.
– Нормально, – с усмешкой глянул на него Прокофьев.
Выхухоль хитрозадый.
– Сейчас ужинать будем, – сказала Вика.
– Втроем? – съязвил Мышкин.
– Ужинать втроем, – отрезала Вика и выразительно посмотрела на Леонида. Она, конечно, готова и дальше угождать ему, но есть черта, за которую он переступать не должен. К тому же истерика не красит мужчину.
– А спать по очереди, – сказала она.
– Не понял, – нахмурился Леонид.
– Не может же товарищ подполковник караулить меня в одиночку. Или ты не должен защищать меня от бандитов?
– Предлагаешь нам спать по очереди?
– И отдельно от меня.
– А может, мне вообще уйти?
Вика закусила губу с досады, но ничего не сказала. И глаз от Леонида не отвела. Если он хочет уйти, держать она его не станет. От обиды у нее заслезились глаза. Не везет ей с мужчинами, все уходят, ни один не задерживается. И если уйдет Леонид, то виноват в этом будет Прокофьев.
